Великое Нечто - Дмитрий Емец

Лирда спала и видела свой первый человеческий сон. Она бежала по лугу в густом клочковатом тумане. То ли искала кого-то, то ли убегала — это было неясно, да почему-то и неважно. Внезапно она оказалась у бревенчатого мостика и хотела перейти на другую сторону, но вдруг кто-то позвал ее из тумана глухим жутким голосом. Лирда нырнула под бревна мостика и притаилась. Голос, требовательно зовущий ее, приблизился. Лирда почувствовала, каккто-то остановился на мостике и озирается. Она не удержаласьи, осторожно выглянув из-под мостика, увиделаширокую спину своего преследователя… И вдруг он обернулся к ней. Вместо лица у него было лишь белое круглое пятно. Это было так жутко, что Лирда завизжала. Человекбез лица спрыгнул в воду, схватил ее за плечи и стал трясти.

Девушка рванулась, стараясь освободиться, и проснулась. Но тот, кто держал ее за плечи, не отпускал. В утреннем полумраке она увидела склонившегося над ней Алексеи.

— Что с тобой? Ты меня напугала.

— Ничего страшного. Сон. — Лирда провела рукой по лицу, стряхивая паутину наваждения.

— Но ты кричала…

— Не волнуйся, все хорошо. Наверное, мне было жарко. Она отбросила одеяло, присела на скрипучей пружинной кровати и посмотрела в окно, затянутое зеленой сеткой от мух. Жар уже спал. Лирда чувствовала себя отдохнувшей и свежей. Растирки бабы Паши помогли — болезнь была остановлена в зачатке. Все тревоги и слабость вчерашнего дня остались позади.

Лирду охватило вдруг странное чувство защищенности, чегоне было уже давно. Унее возникла твердая и непоколебимая уверенность, что с ней не случится никакого несчастья, что ничего ей не грозит. Грязновато-белые шары майстрюка отодвинулись куда-то на второй план, а впереди ее ждет что-то новое, неизведанное.

Алексей обнимал ее за плечи. Она ощущала тепло его рук. Он сел рядом с ней на кровать, придвинул ее к себе, и их губы встретились.

Первый поцелуй был осторожным, примеривающимся, еще не столько поцелуем, сколько испытанием на возможное продолжение. Губы Лирды чуть раздвинулись, нет, она не только принимала поцелуй, но и отвечала на него.

Ладони Корсакова скользнули ниже, став чашами для упругих молодых грудей.

— Ты правда этого хочешь? Сейчас?

— Да.

Он потянул свитер наверх, на секунду скрыв свое лицо. И вот свитер сброшен на пол. Их губы снова сомкнулись в поцелуе, на этот раз более настойчивом, но тут Лирда неожиданно отстранила его.

— Ты уверен, что мы одни?

— Уверен, — нетерпеливо кивнул он. — Настолько уверен, насколько вообще можно быть уверенным в чем-либо.

— А где баба Паша?

— Спит на веранде.

— А Китти? Вдруг она зайдет…

— Играет с Никитой в карты. Это надолго, — улыбнулся он.

— Да-а… Китти играет в карты? Она же не любит, — удивилась Лирда.

— Уже любит. Погоди! — Корсаков встал, запер дверь и стал покрывать мелкими поцелуями ее лицо, шею, плечи.

Она прильнула к нему всем телом, и в его сознании вспыхнули вдруг строки русской песни: «Тонкими ветвями я б к нему прижалась и с его ветвями день и ночь шепталась…»

— Ты уверен, что это нужно? Я никогда раньше не… — прошептала Лирда, позволяя ему опустить себя на подушки. Старый пружинный матрас жалобно заскрипел под тяжестью двух сплетенных тел.

— Я люблю тебя.

— Да… Я устала бояться запретных чувств… И они слились в яркой вспышке, в новом зародившемся солнце, лучи которого достигли в мгновенном всплеске дальних звезд. Он собрал поцелуями росинки слез с ее щек, слезы были чуть солоноватые.

— Я плачу? Но почему, мне же хорошо? — спросила онаудивленно.

— Может быть, от счастья.

— От счастья? Разве от счастья плачут?

— Иногда, — сказал Алексей.

— Вы, люди, такие странные, — произнесла она тихо и прижалась к нему щекой.

— Почему это? Мы, люди, такие, какие есть, не плохие и не хорошие, не добрые и не злые… Такие, какими всегда бывают люди.

— Не плохие и не хорошие. Просто люди… — эхом откликнулась Лирда.

Теперь, нарушив один из главных законов мрыгов и испытав запретные чувства, она сомневалась, сможет ли, как и раньше, свободно менять форму, перетекая из одной в другую, но это, как ни странно, перестало быть для нее важным. Эта затерянная в провинции Вселенной планета начинала становиться для нее родным домом, местом, которое она так долго искала.

— Да, я должна привыкать. Привыкать быть здесь своей, — повторила она. Корсакова поразило серьезное выражение ее лица.

— Привыкай, а я тебе помогу. — Алексей снова поцеловал ее и, приподняв, усадил на колени.

— Послушай, ведь когда это происходит, люди уже не должны иметь друг от друга секретов? — во внезапном приливе откровенности спросила Лирда.

— Ну, вообще-то нет. — Корсаков, не очень проникнувшись важностью момента, обнял ее и стал покачивать на коленях.

— Перестань, все, что я хочу тебе сказать, действительно правда. — Лирда решительно встала и, нагая, свежая, прекрасная, повернулась к нему. — Ты в состоянии выслушать меня серьезно? — спросила она, хмурясь.

— Постараюсь. Только мне придется не смотреть на тебя, — пообещал Корсаков.

— Договорились. — И Лирда, наклонившись, закрыла ему глаза своими прохладными ладонями. — Ты в самом деле хочешь это услышать?

— Очень хочу. — В его голосе начинала уже звучать настоящая тревога. Он взял ее за запястья и отвел ладони. Она почувствовала его испытующий взгляд.