Человек из прошлого - Максим Резниченко

Нет, Страж не ушел. Я видела, как один за другим погибают огромные скорпионы. Чаще всего их уничтожали воздушные удары, реже – огонь. Ветер, врывавшийся в разбитое окно, у которого я замерла, нес дым, гарь, вонь паленной шерсти. Страшные завывания, взрыкивания, визги, крики и грохот передвигавшихся исполинов слились в безумную какофонию.

Нужно подняться на пятый этаж. Надеюсь, что смогу застать Учительницу врасплох. Отравленный клинок, который я для нее приготовила, покоится в ножнах у меня на поясе.

А это еще что такое? Вдруг над копошащимися тварями, над горящими деревьями и даже над огромными скорпионами из ниоткуда выросла гора. До нее было не так уж далеко, но ее плоская вершина плохо угадывалась в дыму, хотя языки пламени, бившие из-под основания горы, были видны отлично. Попытку «созерцать» снова пресекла острая боль в глазах. Смахивая выступившие слезы, я «достала» бинокль и приникла к окулярам. Ого! От горы во все стороны яркими алыми ручьями растекалась горящая лава! Дым становился гуще из-за сгоравших в больших количествах монстров, и дышалось все тяжелее. Я сильно закашлялась и только тогда заставила ветер усилиться, чтобы он отогнал прочь как дым, так и нестерпимую вонь. Сразу стало легче дышать, и в очистившемся воздухе я смогла без особых помех разглядеть саму гору. Мое сердце замерло и дало сбой, когда я увидела того, кто находился на ее вершине – Учительницу собственной персоной. Как она там оказалась? Не вдаваясь в раздумья, быстро «достала» снайперскую винтовку, приготовила ее к стрельбе и приникла к оптическому прицелу. Палец на спусковом крючке задрожал от напряжения, и я все-таки убрала оружие. Нет, это будет слишком легко и просто. Марина Яковлевна должна быть наказана иначе – так, как я запланировала.

Тем временем лава, вытекавшая из-под горы, разливалась все шире, собирая обильный урожай из тупых тварей, не понимавших, что нужно отступить. Но Учительница рано радовалась, потому что шелестя десятками тысяч кожистых крыльев, с неба ее атаковали летающие твари. Багровая луна неожиданно исчезла за мигом вскипевшими тяжелыми тучами. А потом началась гроза. Ослепительные молнии расцветили низкое лохматое небо тысячами электрических разрядов. Через несколько минут я вдруг поняла, что атака монстров закончилась, так и не начавшись – они все сгорели в ослепительном свете необычных молний.

Жуткое и страшное зрелище было снаружи: горевшая тяжелым огнем земля, потоки лавы, злые и угрюмые небеса, подсвечиваемые снизу багряным; темная гора, загородившая собой полмира. Несколько раз я пыталась остановить растекавшуюся во все стороны лаву, но ничего у меня не вышло. Я лихорадочно соображала, что делать дальше, как достать Учительницу. Будь на моем месте Оружейник, он бы решил эту задачу в два счета. Но это невозможно уже даже теоретически. А если…? Марина Яковлевна ведь находится на этой горе посреди озера расплавленной лавы, так почему бы просто не разрушить ее, чтобы Плетущая ушла оттуда? Я мысленно потянулась к темной громаде и заставила сначала основание горы, а потом и всю ее разрушаться, осыпаться в огненное горнило. Почему у меня ничего не получается? Я все делаю правильно. Словно в ответ на мои мысли, гора стремительно изменила цвет, став… прозрачной? Я не сразу поняла, что произошло, а когда стала ясна суть изменений, меня охватили злость и восхищение. Злость – от того, что Марина Яковлевна предугадала мои действия и смогла их блокировать, а восхищение было вызвано тем, во что превратилась гора. Огромный, просто немыслимых размеров алмаз – вот чем стала каменная скала. Какое-то время я просто любовалась игрой света на его гранях, а потом, коротко усмехнувшись, снова потянулась к нему. Я начала плести, представив, как атомы углерода, из которых состоит минерал, стали превращаться из объемных шестиугольных тетраэдров в плоские. У меня получилось, и основание горы потемнело, потому что превратилось в графит. К сожалению, Учительница сразу прочитала мои действия, и быстро пресекла превращение алмаза в то, чем обычно пишут карандаши. Я ни на миг не переставала плести, но и она так же упорно блокировала мою работу. Может быть, стоит попробовать иначе и…

Я даже не успела осмыслить новую идею, потому что с ужасом вдруг поняла, что некая неведомая сила сдавила голову. Или, наоборот, собралась взорвать ее изнутри? Мысли будто остановились, и показалось, что я вот-вот потеряю сознание. Странная отрешенность или даже прострация охватили меня, гася малейшую попытку к сопротивлению. Точно со стороны я наблюдала за собой и отстраненно подумала, что Учительнице удалось достать меня. Не было ни сил, ни желания сопротивляться чужому яростному натиску, с которым чужая воля превратила меня в безвольной существо. Неожиданно для самой себя я начала вспоминать все те события, в результате которых оказалась и, похоже, останусь здесь навсегда. Всплыли воспоминания о Лене, о том, каким он был до того, как нашел способ излечиться. О том, как мы втроем: я, он и Клаус – испробовали этот способ и отправили в кому Плетущую. Боже, какая же я была слепая дура! Воспоминания о предательстве Лени сменились теми, где Оружейник пытался до меня добраться в своих снах. Время от времени накатывавшие, как волны, мысли о былом отступали, и тогда я осознавала себя в настоящем, но очень странно – вот я стою у разбитого окна, а вот парю в воздухе над плоской вершиной алмазной горы. Земля уже давно выгорела, а лава остановила свой огненный путь, потемнела и застыла окаменевшими волнами. Уже давно не осталось в живых ни одной твари, что приготовил Леня, а я принесла сюда, чтобы с их помощью уничтожить Марину Яковлевну. Мне даже показалось, что я «созерцала». Или это не я оглядывалась, рассматривая мертвый мир особым зрением? Не знаю, но я точно видела многочисленных Плетущих и Стража перед ними. Змей оказался настолько переполненным силой, что больно было «созерцать» – так он слепил.

Накатила новая волна воспоминаний, погрузив меня в состояние безразличной апатии. Ощущение чужого присутствия в собственном сознании пугало больше, чем все страхи и ужасы мира. Молчаливый гость оказался очень зол, но в какой-то момент мне стало ясно, что это не Учительница – та бы не стала копаться у меня в голове, а уже нанесла бы удар.

Снова воспоминания, и снова эта странная прострация. Когда я пришла в себя, то уже не смогла оторвать взгляда от такой красивой и такой неуместной в этом выжженном мире алмазной горы. Никакой Учительницы там не было. Над самой вершиной, плоской, будто срезанной ножом, зависла звезда. Она ярко горела, распространяя вокруг ровный и холодный белый свет. Удивительное явление настолько приковало к себе все внимание, что я позабыла и о Марине Яковлевне, и о всем, что здесь произошло. А потом меня потянуло к ней. Сначала слабо, но с каждым мгновением все сильнее и сильнее. Я пыталась сопротивляться, но никаких сил не было противостоять этому обволакивающему и лишающему воли свету. Он заполнил собой весь мир, стал невероятно ярким и обжигающим. Звезда своими лучами, будто щупальцами, потянулась, охватила меня, впилась… Неожиданно последовал сильнейший толчок, и я поняла, что падаю. Но вместо того, чтобы рухнуть вниз со второго этажа, меня понесло по воздуху прямо в это ослепительное сияние…

Я не знаю, сколько точно прошло времени, но, судя по скрывшейся за горизонтом кровавой луне, немало. Да и небосвод на востоке заметно посветлел, а колючие искры звезд были уже едва различимы в предрассветных сумерках. Страж и Плетущие находились на прежнем месте. Видимо, они до сих пор решали свои вопросы.