Месть нибелунгов - Торстен Деви

Альбан пожал плечами.

— Наверняка его убили, как и Кримгильду, Гунтера и многих других. Гунны спалили трупы уже на следующее утро.

Зигфрид не знал о таких подробностях, и у него закружилась голова при мысли о том, что же пришлось сделать Герноту и Эльзе, чтобы спасти ему жизнь. Но он тут же взял себя в руки.

— Альбан, а что бы вы сказали, узнав, что я не просто назвал себя именем Зигфрида, но и стал бы утверждать, что я тот самый сын Кримгильды?

Генерал нахмурился. По его лицу было видно, что он рассердился, но ему не приличествовало вступать в пререкания с принцем.

— Я бы не поверил в это. Но если вы скажете…

— А если я не просто скажу, — перебил его Зигфрид, — а заявлю о своем наследном праве на трон Ксантена?

Альбан понизил голос, мгновенно сделавшись серьезным:

— Ваше высочество, у Ксантена сейчас есть королева, чье правление обещает стране процветание. Ваши претензии на престол лишат ее короны, и вряд ли в Ксантене найдется хоть один человек, кто на это согласится. Если вы попытаетесь использовать легенду о Зигфриде ради своей выгоды, это не принесет вам счастья.

Зигфрид кивнул. Он больше не мог сдерживаться.

— Но это правда! Я — Зигфрид, сын Зигфрида и Кримгильды, спасенный Гернотом Бургундским и воспитанный в Исландии как сын Гернота и Эльзы. Я бросил вызов нибелунгам, как некогда это сделал мой отец, и победил их. И теперь я хочу править в королевстве моих предков.

Он смотрел Альбану в глаза, и в его взоре не было и тени лжи. Старый военачальник допил пиво, отодвинул кубок в сторону и задумчиво кивнул.

— Не в моей власти утверждать, истинны ли ваши слова. Но если вы нуждаетесь в совете старого дурака, то я вам так скажу: докажите ваше право на престол!

— Именно этого я и хочу, — тихо произнес Зигфрид, стараясь, чтобы его не услышали другие люди в трапезной. — Но как? Мои родители — и настоящие, и приемные — уже давно мертвы, и ни в одной хронике не названо мое имя. Исходя из рассказанной тобой истории, я должен был умереть семнадцать лет назад.

Альбан потер лоб, словно пытаясь вспомнить что-то.

— Говорят, что Зигфрид на поле боя с Хъялмаром показал родинку, которая послужила доказательством его принадлежности к династии короля Зигмунда.

— Родинку? Где? — возбужденно спросил Зигфрид. Может, это и было решение проблемы?

— Между плечом и ключицей, — сказал Альбан, — если, конечно, я правильно все помню.

Зигфрид поспешно стянул рубашку с плеч, но его кожа была чистой.

— Родинки необязательно передаются по наследству, — успокоил юношу Альбан, заметив его разочарование. — Если бы родинка доказала вашу принадлежность к династии, то ее отсутствие этого не опровергает.

— Но что же делать? — в отчаянии воскликнул принц. — Как же мне убедить ксантенцев? Что мне предпринять, чтобы называть Зигфрида своим отцом?

Альбан тихо рассмеялся.

— Версия с убийством дракона, к сожалению, отпадает — тут уже Зигфрид выполнил всю работу. — Военачальник погрузился в размышления, но через какое-то время его лицо прояснилось. — Погодите-ка, погодите! Зигфрид не просто так победил дракона Фафнира. У него в руке был меч Нотунг! Оружие королей Ксантена!

Зигфрид был вне себя от радости. Он в восторге пожал Альбану руку.

— Тогда слушай, что я тебе сейчас скажу! Нотунг принадлежит мне! Я ношу его с собой с тех пор, как вернулся из леса нибелунгов!

— У вас есть меч династии? — ошеломленный заявлением принца, спросил Альбан. — А в каком он сейчас состоянии? — уточнил он, явно пытаясь взять себя в руки.

— Он расколот на две части, — признался Зигфрид. — Почему это так, я не знаю.

С поспешностью, столь не приличествовавшей его возрасту, Альбан схватил принца за плечи.

— Так, значит, это не ложь! Нотунг ломается, когда его хозяину суждено умереть! Я видел, как это произошло с Зигмундом, и то же самое слышал о Зигфриде! Если бы вы сказали, что ваш меч цел и невредим, я бы перед всеми этими людьми назвал вас лжецом!

— Вы считаете, что благодаря мечу я могу доказать свое наследное право на Ксантен? — спросил Зигфрид, и каждый миг ожидания показался ему вечностью.

— Да, это так, — торжественно произнес старый воин. — И клянусь Богом, если меч действительно у вас, то я сам поверю в вашу историю!

Зигфрид вскочил.

— Я не хочу медлить ни секунды!

Кто бы мог подумать, что ключ к трону уже много месяцев был у него в руках? Он должен быть благодарен тому одинокому голосу в хоре нибелунгов, который посоветовал ему взять с собой сломанный меч!

Зигфрид побежал в покои, которые отвела ему королева, и бросился к деревянному ящику, где хранились его вещи. Затем он поспешно нащупал сверток из грубой кожи — это был меч, привезенный им из бургундского леса. Он думал, что Нотунг всего лишь память об отце, но теперь этот меч обещал ему славное будущее. Меч ксантенской династии! И как он об этом не подумал?!

Две половинки меча стали теплыми в руках Зигфрида, словно ожили от его радости. Он покажет Нотунг своей любимой Ксандрии! А затем всему народу! Зигфрида еще будут славить! Зигфрида Ксантенского!

Он побежал с мечом к двери и налетел прямо на нее, так как она была закрыта. Принц протянул руку к кованому кольцу на двери, чтобы открыть ее, но железо было раскаленным! Вскрикнув, Зигфрид отпрыгнул в сторону. Кожа на пальцах покраснела от ожога, и в комнате распространился запах паленой плоти. Прежде чем он успел задуматься над тем, что же произошло, яркое пламя охватило дверь и огненные языки стали распространяться по стенам, словно собирались заключить принца в огненное кольцо.

Уже через мгновение вся комната пылала. Казалось, горело все — даже то, что не могло гореть: камень, железо, стекло. В центре же, где стоял Зигфрид, кривясь от боли в обожженной руке, внезапно стало холодно. Так холодно, что принц вспомнил зимние ночи в Исландии, когда от мороза во дворе околевали собаки. Дыхание вырывалось из его рта паром.

— И что ты теперь намерен делать? — услышал он голос валькирии, которую знал как Брюнгильду.

Зигфрид почувствовал, как от ледяного холода у него сводит мышцы, в то время как его кожа нагревалась, словно он сидел на льдине, окруженный факелами. Сверток с мечом показался ему невероятно тяжелым и выскользнул из его рук на пол.

— Еще раз спрашиваю! Каков твой план?

— Явись! — закричал он в ответ.

И Брюнгильда предстала пред взором принца. Она не зависела ни от предметов, ни от стихийных явлений реального мира и поэтому спокойно вышла из стены комнаты. Пламя не опаляло ее.

— А вот и я, Зигфрид, сын Зигфрида, — сказала валькирия без тени иронии.

— Именно это имя я собираюсь носить, — с твердостью в голосе произнес Зигфрид. — Меч Нотунг свидетельствует о моем наследном праве.