Капитан Антракоз - Крис Вудинг

– Послушай, – сказала Триника. – Ты не видишь толком того, что творится у тебя под носом. Я тебе объясню. Экипаж возмущен. Сначала я забрала их деньги, а теперь отнимаю твое время.

– Считаешь, они ревнуют? – усмехнулся Фрей. – Триника, они – не дети.

– Кое-кто из них не так уж далеко ушел от ребенка, – парировала она.

– Допустим, ты права.

– Дариан, с отъездом Крейка они лишились друга. Наше перспективы неясны. А команда смотрит на капитана, рассчитывая, что он успокоит ее и даст нужные указания. Но тебя с ними нет. Ты – со мной. Такой расклад им не нравится. Кто-нибудь из них знает, что мы с тобой едва не поженились?

– Нет, – ответил Фрей, чувствуя неловкость. – Но ты преувеличиваешь.

– Нисколько. Я могла бы предупредить тебя пару недель назад, но мне не хотелось тебя учить.

– Пока я справлялся вполне прилично, – заявил он более резко.

– Да, – согласилась Триника. – Но этого недостаточно. Быть капитаном – это значит не только принимать решения и отдавать приказы. Очень важно доверие. В какой степени ты являешься главой семьи. Необходимо взаимное доверие.

– Так оно есть! – отбивался Фрей. – Они на борту моего корабля!

– Но ты практически не общаешься со штурманом, – возразила Триника. Остальные члены экипажа не понимают, зачем они кочуют из города в город. Ты ничего им не объяснил. И они переживают потерю Крейка. А капитану уже все равно.

– Неправда!

– Но они не видят ситуацию с другой стороны.

Фрею не понравился оборот, который принял разговор. Триника хотела ему помочь, но ее критику он отметал. Однако сдержал просившийся на язык язвительный комментарий и постарался выглядеть не слишком уныло.

– Ты всегда доводишь дела до крайности и ждешь, когда все взорвется, – продолжала она мягко и почти с нежностью. – Ты так устроен. Дариан, ты изо всех сил избегаешь важных тем. Надеешься, что проблема разрешится наилучшим образом. – Она умолкла и уставилась на утоптанный снег под ногами. – Помнишь, как ты бросил меня?

Он сразу насторожился.

– Да.

– Ты ведь долго был несчастен? – вымолвила она печальным, сочувственным тоном. И он растерялся.

– Я… – начал Фрей, и слова застряли у него в глотке. Проклятье, он действительно никогда не умел говорить о своих чувствах. – Я будто в капкан попал, – в конце концов, промямлил он. – Мне тогда исполнилось девятнадцать…

– Ты злился на меня за то, что я попросила тебя жениться на мне, когда я забеременела, – констатировала она.

– Я хотел быть с тобой, – неуклюже ответил он. – Но без брака. Я же был мальчишкой. И мечтал о многом.

– Но мне ты ничего не сказал.

Фрей молчал. Он не забыл день расстроившейся свадьбы. Он медлил до последней минуты, а когда понял, что другого выхода нет, – кинулся бежать.

– А я изводила себя вопросами, – произнесла Триника, когда они направились вниз по склону холма к «Кэтти Джей». – Как бы сложилась моя жизнь, если бы ты мне во всем признался? Или если бы ты женился на мне? – Она прикусила губу, закрыла глаза и мотнула головой. – Но я не могла представить себе ни того, ни другого. Как ни крути, не получается.

– Мне было девятнадцать, – тихо повторил Фрей. – И тебе – тоже.

– Да.

Они уже добрались до посадочной площадки. На столбах светились фонари. Здесь находилась дюжина мелких кораблей. Возле «Кэтти Джей» раздавались металлические удары. Джез, одетая в пальто на меховой подкладке, оббивала лед с посадочных опор.

Триника остановилась.

– В чем дело? – спросил Фрей.

– Ты должен поговорить с ней, – заявила Триника.

– О чем?

– О том, что между вами происходит. А я еще немного погуляю.

Дариану сразу стало тяжело на душе.

– У меня пусто в голове, – беспомощно выдавил он.

Но Триника была непреклонна.

– Что угодно. Давай, Дариан.

Фрей смотрел на Джез, которая ухаживала за его кораблем. Триника права. Она – умнее, чем он. И никогда не давала ему спуску. Разоблачала любые его отговорки. И видела его насквозь, когда он увиливал от прямого ответа. Он отлично помнил ее качества. Триника всегда подталкивала его вперед. И не позволяла быть слабым.

«В какой-то степени ты являешься главой семьи». Точно. Фрей убеждал себя, что они сами справятся со своими проблемами, но в глубине души знал – он всего лишь не хочет разбираться с их бедами.

Но капитан должен подавать пример. Надо прояснить атмосферу.

«Ты всегда доводишь дела до крайности и ждешь, когда все взорвется». Что ж, на сей раз будет по-другому.

Он набрал в грудь воздуха и направился к Джез. Триника осталась на месте.

– Я… я очень сожалею, – обратился он к штурману. – Все так обернулось…

– Я тоже, – кивнула она с кривой, беспомощной улыбкой и отвела взгляд от его лица.

Она злилась.

Как быстро команда ополчилась против нее! А ведь она спасла их жизни! Кто еще был полезен хотя бы вполовину по сравнению с ней? Она не упивается собственными несчастьями, как Пинн. Она – не опустившаяся неряха, вроде Малвери. Она не теряет человеческого облика, наподобие Харкинса, и не покидает корабль, как Крейк. Джез заслуживает своего места на борту.

Но ее достижения не учитываются, поскольку она – ман.

Сначала она испытывала стыд. Окружающие узрели ее темную, чудовищную сторону, которую она надеялась всегда скрывать от них. Замкнувшись в себе, она тихонько бродила по «Кэтти Джей» и общалась только с Сило. Когда ей не нужно было исполнять свои штурманские обязанности, она отсиживалась в каюте или шла в машинное отделение. Бортинженер мало разговаривал, но ей становилось немного лучше. Сило понимал ее.

Потом появилась горечь. Она все росла и росла. Приветствие в коридоре, безмолвные часы, проведенные в кабине пилота рядом с Фреем, – все превратилось в настоящую муку. Ей сделалось тошно от притворства команды и собственной жалости к себе.

Никто и пальцем не пошевелил для того, чтобы восстановить былые отношения. И ее почему-то не вышибли с «Кэтти Джей». Она оцепенела в ожидании кары. Когда же на ее голову обрушится дубина? Но, похоже, никто на нее даже не замахивался.

Теперь капитан находился возле нее.

«Мой час настал», – подумала она.

– Джез, – начал Фрей, – можно с вами поговорить?

Она демонстративно пожала плечами и вызывающе бросила:

– Как угодно.

– Если вы будете так держаться, все будет бесполезно.

Обычно он не бывал столь настойчив. Его интонация удивила Джез, но от враждебности она не отказалась.