Ловец человеков - Надежда Попова

– Почему ты вернулся? – спросил он, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно. – Вот уж на что не рассчитывал.

– Совесть взыграла, – буркнул бывший студент, отвернувшись. – А если честно… если честно, сначала я подумал – вытащу его, и в случае ареста это зачтется. А потом вошел на первый этаж – а там печка. Постоял и ушел…

– Но вернулся.

– Вернулся, – кивнул Бруно. – И честно тебе скажу – до сих пор не понимаю сам, почему. Знаешь, давай уж все выясним до конца. Я не питаю нежных чувств к Конгрегации. И… Ты парень ничего, но как ты был инквизитором, так и остался, хотя – придется поблагодарить тебя за то, что прикрыл меня от моего графа. Он являлся, знаешь? Требовал «вернуть его собственность».

– И?

– И, – зло отозвался Хоффмайер, – теперь я собственность Инквизиции. Меня тупо купили твои приятели. Вот так. Причем, как это вы умеете, гнусно ухмыляясь, предложили выбор – или назад, или меня выкупают. Посему расклад такой: я тебе благодарен, что не отдал графу, но – какие чувства может вызывать владелец у собственности? Это первое. Второе – я перед тобой виноват, и уверен, что ты об этом будешь помнить всю жизнь. Я тоже. Да, я без ложного смирения считаю, что, вытащив тебя из замка, я кое в чем свою вину… искупил. Но лишь кое в чем, и мы оба знаем, что, беря стакан, чтобы выпить воды, перо, чтобы написать что-то, книгу прочесть, а попутно – глядя на свои руки, ты будешь вспоминать меня, и вряд ли добрыми словами.

– И что это значит?

Бруно мрачно кивнул через плечо на дверь:

– Твои дружки из Конгрегации умеют довести человека… Они приписали меня к тебе. То есть, когда ты оправишься и вернешься к работе, я буду при тебе в качестве… не знаю, кого. Это значит, что я буду каждый день думать о том, какую совершил ошибку, впутавшись в то, что затеял этот… любитель пива. Может, твой ректор решил, что это мое наказание.

И мое, наверное, подумал Курт невесело. Бруно был прав: этот удар в спину и все, что было после, он будет помнить вечно. По статусу полагалось простить… но это было выше его сил.

– Так что – не надо изображать из себя моего приятеля, и не делай вид, что все забыл, – такое не забывают. Не пытайся вести себя так, будто ты не думаешь об этом каждую секунду.

Курт не ответил – он пытался понять, зачем наставник (а это была его идея, в этом можно было не сомневаться) поступил так, ведь он не мог не понимать, на какую ежедневную муку обрекает своего духовного сына…

Он так и не успел найти подходящего ответа – дверь распахнулась, на этот раз резко, без стука, свободно, и в келью лазарета широкими, уверенными шагами вошел человек из свиты комиссара. Отыскав Курта взглядом, он широко улыбнулся, направившись к нему, остановился рядом, глядя сверху вниз, и покачал головой:

– Ну, ты красавец…

– Франк… – Забыв о Бруно, Курт приподнялся, усевшись, и с чувством пожал кончиками пальцев руку бывшему сокурснику. – Какими судьбами? Неужто?..

– Ага, – усаживаясь на кровати напротив, кивнул тот. – На следователя у меня, как ты знаешь, мозгов не хватило, но зато я не в какой-то дыре оказался, как некоторые, а в Штутгарте при обер-инквизиторе.

– Кем служишь?

Франк отмахнулся:

– Так, на подхвате…

Взглянув на бывшего студента, угрюмо наблюдавшего за ними, бывший сокурсник вопросительно покосился на Курта, и Гессе махнул рукой:

– Говори при нем, этот у меня на подхвате.

– Да? А чей конвоир там у двери стоит? Он же, вроде, под следствием.

– Уже нет. Его отдали мне.

– Тю! – с преувеличенным почтением воскликнул Франк. – Да ты у нас в больших людях ходишь!.. Ну, Курт, ну, сукин сын, и навел же ты шороху! Это ж надо – приехал в тихую мирную деревеньку и за неделю поставил на уши всех, кого только можно! Баронский замок спалил!

– Замок спалил не я.

– De jure, – хмыкнул Франк; Курт скривился:

– И de facto тоже. Лучше расскажи, что сейчас происходит в этой тихой мирной деревеньке.

Франк с готовностью кивнул, усаживаясь поудобнее.

– Для того и зашел. Ну, и на тебя, само собой, посмотреть – уж больно много слухов разбрелось.

– Каких?

– Да таких. Выбрался, говорят, из замка, весь прожаренный, как шницель, смотреть страшно, неделю в отрубе провалялся…

– Все верно. Неделю… Только не я выбрался, а вот он меня вытащил; и давай сейчас обо мне не будем, надоело.

– Как знаешь, скромник ты наш, – с готовностью согласился тот. – С чего начать?

– С начала. Почему вы приехали так скоро? Я вас ждал сутками позже, это самое малое.

– Так это все твой святой отец. Когда он расписал, с какими бешеными глазами ты бегал по деревне, да как его в дорогу выгнал, да когда твой запрос прочли… – Он махнул рукой. – Гнали галопом. И все равно опоздали. Что забавно: мы прибыли одновременно с герцогскими людьми и соседским бароном.

Курт вздохнул:

– А ведь я его все это время подозревал…

– Слушай, ты его не видел; у него мозгов на такое не хватило бы. Зато упрямства и наглости в достатке… Что там было, жаль, ты не видел и не слышал, – наш Хофен, этот хранитель безопасности и сосед твоего барона, схлестнулись, что называется, не на жизнь, а на смерть: наш старик пытался доказать, что земля отходит Конгрегации как конфискат, барон гнул линию, что у него прав больше, грозил судами, потом договорился до того, что просто возьмет ее и никого спрашивать не будет. Наш старик тогда поинтересовался, не есть ли это угроза расправой служителю Конгрегации, и тот увял.

– И?

Франк вздохнул:

– Землю мы все-таки профукали. Теперь майорат под личным управлением герцога, чтоб ему…

– Я слышал, крестьяне разбежались?

Приятель пожал плечами:

– Ну, «разбежались» – это громко сказано. Похоже, наш старикан прав, и они были под влиянием этого пивовара, а когда пришли в себя, когда поняли, что им теперь хвост накрутят… Четыре человека попытались сбежать.

– Догнали?

– А то! – усмехнулся Франк. – Ты бы видел, как они теперь каются… «Бес попутал», говорят. Сперва думали запираться… Ну, наш старик Хофен на них насел как следует, упомянул, что и с ним, и с герцогским мордоворотом приехало по палачу, и каждый рвется поработать; все рассказали, что знали, вот только знали они немного. Кажется, этот…

– Каспар.

– Каспар, да… Этот Каспар и в самом деле обладает какими-то способностями, потому как никто не помнит, откуда явилась эта мысль – что замок надо брать, что следователь (ты, то бишь) не работает, как положено. И, если припомнить, как наш старик спрашивать умеет, – не врут, гады.

– Это верно, – подтвердил Курт тихо. – Его способности я на себе испытал. Сильно…