Поле брани - Дейв Дункан

Инос вышла из дверей таверны и остановилась, разглядывая главную улицу Крутого Откоса. Забавное местечко, чем-то напоминает Краснегар. Луна мирно освещала крыши домов, в окнах мелькали отблески свечей и огни очагов. Ночной воздух приятно освежал после жаркой, душной таверны.

В противоположном конце улицы нетвердой походкой шагали несколько легионеров – и больше никого. Она знала, что гномы предпочитают ночной образ жизни, и надеялась увидеть кого-нибудь из местных обитателей. В конце концов, это же страна гномов, хотя она и является частью Империи.

В таверне у нее за спиной несколько пьяных голосов хрипло затянули хором «Я любил малышку гнома». Пение становилось все громче, а слова звучали непристойно. Да, «Голова императора» – как утверждалось, постоялый двор для знати – оставлял желать лучшего во всех отношениях.

Весь день она провела в тряском, вонючем, чудовищно переполненном дилижансе, слушая бессмысленную болтовню безмозглых жен имперских офицеров и парируя их назойливые вопросы. Шанди и Распнекс ехали на крыше, и им, несомненно, приходилось еще хуже. Когда дорога шла в гору, всех пассажиров-мужчин просили идти пешком. Даже Империи оказалось не под силу проложить через Гувуш ровные прямые дороги и обеспечить на них безопасность, поэтому дилижанс сопровождала конная стража.

И после этого путешествия так называемые удобства «Головы императора» – четыре женщины в комнате и по тысяче блох на каждую. А еда такая, какую могли приготовить только гномы, – суфле из тухлого мяса, фрикасе из требухи. Пребывание в Двонише теперь казалось приятным отдыхом.

Инос решила прогуляться вверх по холму.

Дверь распахнулась, и какой-то человек едва не налетел на нее. Это был Шанди, вооруженный мечом.

– Инос! Далеко вы собрались? – сердито спросил он.

– Хотела подышать свежим воздухом, немного пройтись.

Он сердито фыркнул:

– Пройтись?! Здесь, в Крутом Откосе.

– Где же еще? Вы полагаете, это неосторожно?

– Счастье, если вам удастся дожить до того момента, как вас изнасилуют.

– О-о! – Инос одернула пальто и опасливо покосилась на пустую улицу. – Спасибо за предупреждение. А на первый взгляд это местечко кажется таким безобидным.

– Поверьте мне, оно далеко не безобидно! Гномы могут выскочить из любой темной аллеи как стая крыс. Даже легионеры здесь ходят группами, не заметили?

– Нет, не заметила. – Инос рассмеялась. – Хорошо, что вы сказали. Тогда постою здесь, подышу воздухом.

– Пожалуйста. – Он скрестил на груди руки и привалился к стене, явно собираясь охранять ее, пока она будет дышать.

Некоторое время они молчали, и постепенно обоим стало грустно.

– Кажется, несколько лет назад в Крутом Откосе состоялось большое сражение? – спросила Инос, стараясь найти безопасную тему.

– Да.

Тон Шанди насторожил ее. Эта тема явно не была безопасной.

– Одно из ваших сражений?

– Именно так. Славная победа!

– Почему вы так говорите об этом? Это неправда?

Шанди не отвечал так долго, что Инос уже хотела было извиниться за свой вопрос, но он наконец подал голос:

– Правда. Мы думали, что гномы потеряли десять тысяч человек, но на самом деле, наверное, больше. Ошпу пришлось далеко отойти. – После паузы он продолжил: – Мы будем проезжать это поле утром. Сразу за первым мостом. Теперь там вряд ли есть, на что посмотреть, кроме памятника.

– Памятника кому?

– Конечно, доблестным легионерам, погибшим за Империю.

Инос припомнила кое-какие слухи, просочившиеся в Краснегар несколькими месяцами позже. Битва в предместьях Крутого Откоса завершилась замечательной победой. Импы праздновали ее несколько дней, ее краснегарские импы.

– Вы думаете, будет еще много сражений?

– Уверен. Не знаю только, чего он ждет.

Ошпу Мятежник. Инос подумала, что для гномов он Ошпу Патриот. Последние несколько дней Шанди был очень сдержан.

– Вам не надо было идти с нами! – резко сказала Инос. – Следовало плыть на корабле с остальными.

– Мне угрожает не большая, чем вам, опасность. Пожалуй, нам всем было бы лучше оставаться на корабле.

– Но если нам удастся установить связь с освободительной армией гномов и все узнают…

– Говорю вам, не беспокойтесь за меня и не надейтесь понапрасну! Лучшее, что нам удастся сделать, – это отправить им письмо.

Слова императора не убедили ее. Инос догадывалась, какие чувства должны испытывать повстанцы-гномы к военачальнику, который нанес им такое сокрушительное поражение.

– Что вы сейчас думаете о той битве с гномами?

Шанди пожал плечами:

– Почему вы спрашиваете? Что я, по-вашему, должен думать? Не надо было ступать на столь опасную почву.

– Я не знаю. Лично для вас это был великий триумф, правда? Думаю, вы гордились своим успехом.

– Гордился, и еще как! В некотором смысле я и сейчас горжусь. – Он взглянул на небо. – Смотрите, летучие мыши!

– Я не стану визжать от страха.

Он усмехнулся:

– Я и не думал, что станете. Признаться, уже позабыл летучих мышей Гувуша… Да, я был тогда солдатом и сам служил императору, своему деду, как, надеялся, другие будут служить мне, когда я унаследую трон. Я выполнял свой долг, стремясь положить конец войне. Теперь знаю, что это побоище ничего не решило, абсолютно ничего. Немногие битвы что-либо решают.

– Это становится потребностью? – спросила она. – Я имею в виду, побеждать. Солдат, выигравших сражения и пожинающих лавры, украшают медалями, их превозносят в речах… Они жаждут новых войн и новых побед?

– Этот солдат, что перед вами, не жаждет, – отрезал Шанди.

Инос кивнула в темноте. Подгулявшие певцы в таверне затянули новую песню, этой она не знала. Теперь ей казалось, будто она видит мелькание теней. Хорошо, что дверь таверны рядом. Быть может, здесь повсюду чьи-то глаза и уши?

– Я вам верю, – сказала она.

– Спасибо.

– Честное слово! – И королева протянула руку. Удивившись, Шанди было заколебался, затем взял ее.

Инос сказала:

– Впервые увидев вас, я подумала, что вы очень холодный человек. Суровый, бесчувственный. Позже иногда замечала, как под маской проглядывает гораздо более симпатичная личность.

Конечно, это лунный свет делал ее такой безрассудной! И он, казалось, не возражал против ее откровений.