Товарищ жандарм - Станислав Сергеев

Мы ходили по залу, разговаривая с гостями, и я, к своему удивлению, даже увлекся таким времяпрепровождением — приятно быть в центре внимания. Множество известных фамилий, отголоски славы которых дошли и до нашего времени, ухоженные женщины, усыпанные драгоценностями, некоторые пытались даже оказывать знаки внимания. Мне приходилось на ходу импровизировать и включать режим «тупого солдафона», чтобы вылезать из непонятных ситуаций, связанных с элементарным незнанием реалий этого мира. Но вот рыжего, атлетически сложенного иностранца с острым, как удар кинжала, взглядом я срисовал сразу и несколько раз повел в его сторону видеокамерой, прикрепленной на жестком воротнике. К моему удивлению, круги, которые мы нарезали с хозяйкой по залу, все ближе и ближе подводили меня к этому рыжеволосому, который и был моей целью, видимо, так же как и я его. К тому же я почувствовал, как напряглась графиня, и это дало еще один сигнал, может быть последний, что я на финишной прямой. Ее как будто била дрожь, что говорило о впрыске огромного количества адреналина в кровь. Она боялась, очень боялась того, что могло произойти. К тому же весь вечер я принципиально отказывался от еды и питья, вдруг еще отравят, и это ее насторожило не на шутку.

Самое интересное, в зале я встретил того самого секретаря прусского посланника, которого срисовала моя наружка. Мы с ним мило побеседовали. На мгновение у меня мелькнула мысль, что этот человек реагирует на некоторые слова не совсем адекватно, он был больше похож на моего современника. Да и по-русски он неплохо изъяснялся. Но все закончилось быстро. Несколько приличествующих моменту фраз, пару вопросов и столько же уклончивых ответов, но его взгляд меня заинтересовал. Человек все равно был необычный, надо будет при случае им заняться поплотнее.

И вот после всего этого графиня подвела меня к англичанину. Я уже был на двести процентов уверен, что это точно был он тогда в толпе. Черторыжская, как добрая хозяйка, представила меня этому рыжеволосому:

— Александр Павлович, позвольте представить вам сэра Малькольма Уэйда, который, будучи в Санкт-Петербурге, узнав о вашем героическом поступке, хотел лично выказать свое восхищение.

И через несколько мгновений она элементарно слиняла, оставив меня наедине с врагом.

Мы мерили друг друга взглядами, и казалось, что этот поединок затянулся надолго, и отвлек меня начинающийся шепот в зале, где народ с интересом наблюдал за нашим безмолвным поединком. Да, я оказался прав, это именно он. Видимо, от отчаяния Уэйд пошел на такой контакт, поскольку его глаза пылали ненавистью и безысходностью. Серьезная смесь, которая может привести к непредсказуемым результатам. И после всего этого я решил его спровоцировать:

— Ну, здравствуй, Враг…

По залу прошелся вздох. Никто не ожидал такого развития событий, люди замерли, до многих дошло, что сейчас происходит нечто необычное и судьбоносное. Но посвящать окружающих в наши разборки не было смысла, поэтому пришлось пройти на балкон и там продолжить разговор без свидетелей. Мой противник оказался не робкого десятка, поэтому невинно ухмыльнувшись, он пошел в атаку:

— Полковник, ваша ненависть объясняется только тем, что наше дело победит в будущем, и сейчас вы ведете себя, как раб, отведавший кнута и получивший возможность отомстить.

Ба, да он же меня провоцирует. А ведь прав, гаденыш.

— Теперь все будет по-другому. Я не дам вам превратить мир в помойку. События уже начали менять свой ход.

— События совершают люди и у них есть право выбора. Или выбор меняет людей. Раз в будущем все предопределено, то кто вы такой, чтобы менять весь мировой порядок, который строится веками?

Я усмехнулся.

— Вы пытаетесь договориться или подкупить?

— А у меня разве что-то получится? Вы не из тех людей.

— Пророчество Эстерра?

Он поморщился — неприятно, когда сверхсекретная информация уходит к противнику.

— И это тоже.

— Так что вы хотели мне сказать? Не просто же так вы искали встречи со мной и напрягали все свои связи, чтоб вытянуть меня на этот прием?

— Вы человек. У вас есть сын, есть невеста. Даже если вы неуязвимы, то они могут погибнуть, и всю жизнь вам придется жить с этим страхом, и когда события выйдут из-под контроля, вы потеряете всех близких. Остановитесь. Россия отсталая страна, и все новинки, которые вы пытаетесь внедрить, она не сможет произвести, и рано или поздно все это станет достоянием английской короны.

— Вот даже как. А вы не думали, что мы предусмотрели и такой вариант?

— Мы? Вы что, здесь не один?

Он испугался, очень испугался. Значит, я что-то не знаю, в пророчестве есть еще информация.

— Да, нас много.

— Значит, вы снова открыли врата и впустили в этом мир скверну ненависти! Безумец!

Он не говорил, а уже кричал, брызжа слюной. Класс, вот после этого и верь байкам о сдержанности англичан.

— Вы сами погубили свою страну, и вы, только вы виноваты, что по ней огнем пройдут войска европейских стран и очистят эти земли от варваров, не достойных владеть такими богатствами…

А ведь парень на взводе, и конкретном. Он в цейтноте, и видимо, обстоятельства загнали его в угол: или моя голова, или его. Надо действовать. Я со всей силы просто двинул ему ногой в пах, он замер на полуслове, согнулся и завыл, и не упал только потому, что я его подхватил под руку. Другой рукой выхватил радиостанцию и, отжав кнопку, коротко сказал:

— Всем. Клиент упакован. Готовим эвакуацию.

Я его тащил через весь зал, и люди расступались, со страхом поглядывая на полусогнутого хрипящего англичанина. Хозяйка попыталась заступить дорогу, но я так рявкнул, что у нее опустились руки и перекосило лицо:

— Графиня, потом мы с вами поговорим в другой обстановке, а сейчас не мешайте защищать Родину!

Чуть в сторонке я увидел того самого немца и снова встретился с ним взглядом и… к моему удивлению, увидел в них одобрение.

На входе в дом меня ждал сотник Любкин, выполняющий функции силового прикрытия. Тут же недалеко стояла наша вторая карета, в которой я приехал и на которой мы должны были вывезти англичанина. Вторая крытая карета, используемая в качестве передвижного командного пункта, находилась на расстоянии ста метров.

Любкин сразу подхватил стонущего пленного и стал помогать его тащить к карете. Сидящий на козлах кареты корнет Савин, один из бойцов опергруппы, вдруг закричал, выхватывая пистолет:

— Сзади!

Раздался сдвоенный выстрел. БУХ-БУХ. Корнет свалился на землю. Тут же снова загрохотали выстрелы. Любкин, получив пулю в спину, покатился по лестнице, утянув меня и пленного за собой.

Я выхватил ПМ, отполз поближе к карете, и, увидев бегущих ко мне троих вооруженных людей, освещаемых светом факелов, встал на одно колено и, не раздумывая, как в тире, открыл огонь на поражение. БАМ. БАМ. БАМ. Один, получив пулю в грудь, нелепо взмахнув руками, по инерции покатился по лестнице, двое спрятались за колоннами и почти синхронно разрядили пистолеты в нашу сторону, на пару мгновений скрывшись в густых клубах порохового дыма. Я снова выстрелил наугад и, схватив за руку стонущего сотника, попытался покинуть сектор обстрела противника. Из-за кареты выскочили еще двое, с прикрытыми масками лицами и в плащах. БУХ. БУХ. Глухо захлопали старинные пистолеты. БАМ. БАМ. Уже почти наугад я палил в темные силуэты. Один, споткнулся и громко закричал, катаясь по земле зажимая простреленную ногу, второй, отбросив разряженный пистолет, отскочил обратно за карету, выхватив из ножен клинок, и снова бросился на меня. К нему на помощь присоединились те двое, что прятались за колоннами, тоже вооруженные холодным оружием. Чуть в стороне что-то громко хлопнуло, и улицу на пару мгновений осветила неяркая вспышка. Тут же заржала раненая лошадь. Еще громкий хлопок. Это походило на взрывы местных гранат, начиненных дымным порохом. Нападающие чуть пригнулись и остановились, услышав взрывы, но, разглядев меня сквозь клубы дыма, снова бросились в атаку.