Шестое Правило Волшебника - Терри Гудкайнд

Спасение дневника заняло несколько секунд, но из-за боли они показались вечностью.

Закусив губу, Энн откатилась в сторону. Тут же подбежала Алессандра с горстями снега в руках. Она положила снег на черные кровоточащие пальцы Энн и намертво зажатый в них дневник.

Когда холодный снег коснулся ожогов, Энн застонала. Алессандра взяла ее за запястья, глотая слезы.

– Аббатиса! Ох, аббатиса, не надо было! Ох, Энн! Ну почему ты не воспользовалась магией? Или хотя бы палкой!

Вопрос удивил аббатису. Она слишком боялась, что драгоценный путевой дневник сгорит, и думала лишь о том, чтобы поскорей вытащить его, пока не поздно. Впрочем, она действительно повела себя глупо. Это – из-за обвинений Кэлен.

– Сиди смирно, – велела сквозь слезы Алессандра. – Сиди смирно и дай мне взглянуть, что я смогу сделать. Все будет хорошо. Просто сиди смирно.

Энн сидела на снегу, ошеломленная болью и словами, все еще звеневшими у нее в голове, Алессандра лечила ей руки, но вылечить ей сердце сестра не могла.

– Она не права, – проговорила Алессандра, будто прочитав мысли Энн. – Она не права, аббатиса.

– Разве? – глухо спросила Энн. Режущая боль начала потихоньку стихать, сменившись неприятным покалыванием магии. – Разве, Алессандра?

– Да. Она знает далеко не так много, как думает. Она всего лишь дитя. Вряд ли она разменяла третий десяток. За такой срок люди и нос-то себе вытирать еще не могут научиться. – Энн понимала, что Алессандра просто болтает, говорит глупости из-за тревоги за путевой дневник, из-за боли, причиненной словами Кэлен. – Она всего лишь дитя, она ничего не понимает. Все не так просто. Гораздо сложней. Куда сложней, чем она думает.

Энн не была так в этом уверена. Все казалось ей мертвым. Пятьсот лет работы. Неужели все это – мартышкин труд, следование эгоистичным желаниям и глупой вере? Окажись она на месте Кэлен, не видела бы и она все в таком же свете?

На мысленном суде перед ней лежали бесчисленные горы трупов. Что она может сказать в свою защиту? У нее имелись тысячи ответов на обвинения Матери-Исповедницы, но сейчас все они казались пустыми. Как вообще она может оправдаться перед мертвецами?

– Ты – аббатиса сестер Света, – продолжала Алессандра, на мгновение прервав работу. – Кэлен должна была отдавать себе отчет, с кем разговаривает. Должна была проявить уважение. Она ничего во всем этом не понимает. Тут все гораздо сложней. Неизмеримо сложней. В конце концов, сестры Света выбирают себе аббатису не за красивые глаза. Как и Исповедницы не за красивые глаза выбирают Мать-Исповедницу.

Прошел час, потом второй. Наконец Алессандра завершила лечение. Все это время Энн беспомощно сидела на снегу и слова Кэлен терзали ей душу.

Когда Алессандра закончила, Энн сжала саднящие пальцы. Еще немного побаливало, и она знала, что это надолго. Но ничего, все в порядке.

Усталая и замерзшая, Энн прилегла рядом с догоравшим костром. Сейчас ей хотелось не вставать никогда. Казалось, прожитые ею годы, вся тысяча, разом обрушились на нее.

Энн вдруг ужасно затосковала по Натану. Уж пророк-то наверняка сказал бы сейчас что-нибудь мудрое. Или глупое. И все равно бы ее утешил. У Натана всегда было что сказать. Энн скучала по его низкому голосу, его добрым, детским и мудрым глазам. Ей не хватало прикосновения его рук.

Тихонько всхлипывая, аббатиса уснула. Но из-за тяжелых снов спала плохо и не отдохнула. Она проснулась поздним утром, почувствовав на плече ладонь Алессандры. Сестра подбросила хвороста в костер, было тепло.

– Тебе лучше, аббатиса?

Энн кивнула – и солгала. Первая мысль была о Путевом дневнике. Он благополучно лежал на коленях Алессандры. Энн села и осторожно взяла почерневшую книжицу.

– Аббатиса, я беспокоилась о тебе.

Энн только грустно отмахнулась и ничего не ответила.

– Пока ты спала, я осмотрела книгу.

Энн крякнула:

– Выглядит паршиво.

Алессандра кивнула:

– Я тоже так думаю. Сомневаюсь, что его можно спасти.

Энн легким касанием Хань удерживала страницы – от которых мало что осталось, кроме пепла, – пока листала книжицу.

– Он продержался три тысячи лет. Будь это обычная бумага, он не подлежал бы восстановлению, но эта вещь – магическая, Алессандра, созданная могущественными волшебниками, равных которым не рождалось три тысячи лет... до Ричарда.

– Что мы можем сделать? Ты знаешь, как его восстановить?

Энн, изучая обгоревшие страницы, покачала головой.

– Не знаю, можно ли его восстановить. Я просто говорю, что это волшебная вещь. А там, где есть магия, есть и надежда.

Энн извлекла из-под своих многочисленных одежек носовой платок, осторожно положила дневник на ткань, завернула, связала концы платка и наложила защитное заклятие.

– Придется мне отыскать способ восстановить его. Если смогу. Если его вообще можно восстановить.

Алессандра вытерла руки о подол.

– Значит, сейчас наша связь с армией утрачена.

Энн кивнула:

– Мы не узнаем, решит ли Имперский Орден наконец тронуться с места на юге и двинуться в глубь Срединных Земель. Я не смогу направлять Верну.

– Аббатиса, что, по-твоему, произойдет, если Орден решит атаковать, а Ричарда там не будет? Что они станут делать? В отсутствие Магистра Рала...

Энн постаралась на время забыть слова Кэлен и обдумать сложившуюся ситуацию.

– Теперь Верна – аббатиса. Во всяком случае, для тех сестер, что сейчас с армией. Она будет мудро руководить ими. С ними Зедд. Он поможет сестрам подготовиться к битве. Как Волшебник Первого Ранга он и прежде принимал участие в больших войнах. Придется нам уверовать в то, что Создатель присмотрит за ними. Я не смогу помочь им советом, пока не восстановлю дневник. Я даже не буду знать, что там у них вообще происходит.

– Ты можешь туда поехать, аббатиса.

Энн стряхнула снег с плеча.

– Сестры Света считают, что я умерла. И теперь они возложили свои надежды на Верну как их аббатису. Приехать туда сейчас – значит нанести тяжелый удар и Верне, и остальным сестрам. Конечно, многие будут рады моему приезду, но в других это породит сомнения и растерянность. А война – неподходящее время для сомнений.

– Но ты их всех вдохновишь...

Энн покачала головой:

– Их лидер – Верна. Я могу своим возвращением навсегда подорвать ее авторитет. Я обязана в первую очередь думать о благе сестер Света. Сейчас я обязана делать так, как лучше для них.

– Но, Энн, ведь аббатиса – ты.

– И кому от этого было хорошо?

Алессандра отвела взгляд. Ветер тоскливо завывал среди деревьев, взметая столбы снега. Солнце скрылось за тучами. Энн вытерла нос краем плаща.