Дивизионный комиссар - Павел Корнев

— И я вам для этого совершенно не нужен, — улыбнулся хозяин кабинета. — Так?

— У меня есть предложение, господин мэр, — и не подумал успокоиться советник. — Считаю целесообразным после того, как все части установки окажутся в наших руках, отправить ее на хранение в Святой Кейн. Такую вещь слишком опасно держать в городе, а уничтожать неразумно. Ведь подумайте только, какие перспективы нам сулит это открытие! Если строить новые железнодорожные магистрали исключительно через Осень…

— Так и поступим, — перебил его глава города. — А после выборов уже решим, как с ней поступить. И теперь…

— Не будем больше вас отвлекать…

Мы вышли в приемную, и капитан, не теряя времени, заявил:

— Специальный дивизион переводится на казарменное положение. Будете караулить дом-музей Дэвида Волина!

— Хорошо, — вздохнул я.

— Бандиты точно явятся за установкой, — решил советник Гардин. — Предлагаю, как только они подъедут, расстрелять этих подонков без всякой жалости.

— Устроить перестрелку на улице? — Капитан от подобного предложения в восторг не пришел. — Пусть зайдут в здание, там их и возьмем.

— В этом случае они получат доступ к установке! А вывезти ее заранее не получится — бандиты тогда точно заподозрят неладное! Вы имеете дело не с обычными гангстерами, а с Аароном Малоем, который один раз уже умудрился уйти у вас из-под носа!

— Больше этого не повторится!

— Откуда такая уверенность?

— Кхм… — откашлялся инспектор Крамер. — Господа! Позади дома-музея глухой переулок, если люди Малоя решат проникнуть внутрь с черного хода, там мы их и положим. Но если они полезут с центрального, придется брать уже внутри.

— Хорошо! Так и поступим! — решил капитан и добавил: — Координировать операцию будет оперативный штаб.

Меня почему-то это нисколько не удивило.

Общий сбор объявили, как только вернулись в управление. Я даже Анне в больницу позвонить не успел. Точнее, успел, но безрезультатно — дежурная медсестра наотрез отказалась переводить звонок в палату, а потом за мной прибежал Ян Навин и пришлось бросить трубку. Нагрузившись оружием и запасным боекомплектом, мы выскочили из кабинета, погрузились в автомобили и выдвинулись на место.

Решив не оставлять банде Малоя ни единого шанса, капитан привлек к операции не только специальный, но и штурмовой дивизион. Комиссарам полагалось действовать сработанными парами, каждую такую двойку прикрывали полдюжины штурмовиков. Дабы не спугнуть преступников, патрульных с улицы убрали, а детективов разместили в пустующих квартирах доходного дома напротив. И нам еще повезло — снайперам пришлось ютиться на чердаке без всяких удобств. Да и в конторах офисного здания, окнами выходившего на парадное дома-музея, условия были не ахти.

И вроде комфорт — ерунда, но если сидеть в засаде несколько суток, такие вот бытовые мелочи неминуемо выходят на первый план. Нормальный туалет, пусть и на восемь человек, — это уже немало. Удобное кресло — предел мечтаний.

Осмотрев крохотную квартирку с кухонькой, на которой едва могли разминуться пара человек, Ян Навин снял пиджак и с ногами завалился на диван; я выглянул в окно и убедился, что задний двор дома-музея отсюда как на ладони. После открыл шпингалеты, задернул плотную штору и предупредил остальных:

— Особо не светитесь, нас предупредят, как все начнется.

Командовавший штурмовиками седой сержант прикрыл второе окно и предложил:

— Давайте так: окно на кухне и это, — постучал он по подоконнику, — наши. А вам одно на двоих.

— Договорились, — согласился листавший газету Ян Навин.

Пожилой служака с кислым видом посмотрел на комиссара и обернулся к бойцам, которые затащили в комнату оружие, переноски с патронами и свернутые матрацы.

— Так, орлы! — повысил он голос. — Окно на троих. Двое стреляют, третий ждет. Двое перезаряжаются, третий стреляет. Вопросы есть?

— Кормить когда будут? — спросил кто-то.

— Ужин принесут в десять вечера, завтрак в восемь утра, — объявил я и уселся в продавленное кресло. — Дальше будет зависеть от того, насколько тут зависнем.

Крепкие парни разом посмотрели на часы, печально повздыхали и уселись за стол играть в покер. Включенная ими лампа под красным абажуром залила комнату нездоровым багровым светом, а потом вдруг задрожала мебель и начала раскачиваться лампочка под потолком.

— Это что еще? — оторвался Навин от недочитанной газеты.

— Подземка.

— А! — Ян достал из-под дивана свою сумку и вытащил из нее термос. — Виктор, кофе будешь? — спросил он.

— Нет, спасибо, — отказался я и осторожно прикоснулся к рассаженному затылку. Голова по-прежнему болела просто невыносимо. — Дай лучше план здания.

— Думаешь, придется действовать внутри? — зевнул комиссар и протянул мне несколько листов с чертежами.

— А вдруг с центрального зайдут?

— Хм. Ладно, тоже гляну, — решил Навин. — Praemonitus praemunitus!

— Так-то да, — кивнул я и углубился в изучение поэтажных планов.

Точнее — попытался углубиться. На деле из головы не шла Анна, и все мысли вертелись исключительно вокруг нее.

Как она? Все ли с ней в порядке? Когда теперь удастся увидеться?

Так и просидел над бумагами без толку до самого ужина. Перекусив и выпив пару чашек крепчайшего кофе, немного пришел в себя, но разобраться с планами особняка по-прежнему никак не получалось.

Когда бойцы штурмового дивизиона вновь засели за карты, Ян Навин перебрался ко мне и спросил:

— Ты как?

— Нормально. — Я вернул ему чертежи второго и третьего этажей. — Убери, скорее всего, они наверх подняться просто не успеют. Проще на первом сосредоточиться.

— Если они с центрального вломятся, мы спокойно через черный ход войдем и с двух сторон их зажмем, — предложил Ян.

— Лучше бы с черного хода подъехали.

— Да неважно! — усмехнулся Навин. — Главное, чтобы вообще явились. После ареста Волина могут и на дно залечь.

— Нет, — покачал я головой, — Малой не такой человек. Он ва-банк пойдет.

— Думаешь, свою игру ведет?

— Не сомневаюсь даже.

Мы еще немного потрепались и начали укладываться спать. Ян развалился на диване, я устроился в кресле. Достал подаренную Анной гильотину для сигар, утопил кнопку, полюбовался на вылетевший из боковины изогнутый и зазубренный клинок, сложил его и вновь нажал кнопку.

Клац! Клац! Клац!

Сочный металлический лязг и монотонность движений успокаивали, и ни тихий гомон картежников, ни сотрясавшая здание дрожь время от времени проносящихся под нами вагонов подземки не помешали провалиться в глубокий, черный как смоль сон.