Падение сквозь ветер - Олег Никитин

Спать совершенно не хотелось. Магистр поднял взгляд от потертого листа, заполненного почерком погибшего мага, и краем глаза заметил еле заметную зеленоватую нить, струящуюся по столешнице. Один ее конец терялся в раненой руке следователя, другой, расплываясь, сливался с портретом. Замирая от страха, Валлент задул свечу и расфокусировал взгляд, устремив его сквозь картину, но та осталась черной. Несколько минут он следил за исчезающе тонкой струйкой ауры, истекающей из мертвой руки, пока в ней не сформировалось и не разлилось от ладони до локтя холодное, мертвящее пятно – умозрительный образ, угодливо подсунутый сознанию воображением. «Я схожу с ума», – подумал Валлент и резко опрокинул портрет на стол. Зеленая нить дернулась и пропала.

Сколько дней мертвый Мегаллин выкачивал из него жизнь?

Поздние сумерки за окном, которые он «впустил» в свою лабораторию, явили ему невидимую обычным зрением жизнь. Над землей метались отблески насекомых – прерывистые и хаотичные движения ночных бражников. В щелях под крышами домов и на чердаках застыли отчетливые пятна птиц и летучих мышей. В подвалах и по сточным канавам мелькали вытянутые, «хвостатые» ауры крыс. В загонах, стойлах и будках ютились фигуры домашних животных. Но самыми яркими были люди, чью изумрудные контуры совершали легко узнаваемые действия: питались, стирали белье, пили вино или пиво, воспитывали детей, совокуплялись, проверяли запоры на дверях или попросту лежали на невидимых кроватях. Соседка, на прошлой неделе окатившая его ноги помоями, кажется, штопала дырку в одежде. Валлент «подвигал» глазными мышцами и определил, что в руках у нее обыкновенное полотенце. Затем он поискал Тиссу и нашел ее примерно там, где и ожидал – в собственной комнате.

Магистр провел здоровой ладонью по глазам, на миг очутившись в море собственной зеленой ауры, и поднялся. Если он прав и утечка его жизни сквозь портрет мертвого мага в бесконечное пространство прекратилась, можно надеяться на постепенное восстановление ауры. Однако почему вообще омертвение стало возможным? Скорее всего, гнусное чучело пробило-таки в его ауре брешь, сквозь которую и потекла из него жизнь, питая собою ненасытный Мрак, обиталище мертвых. И пока он не восполнит потерю и не убедится, что угроза превратиться в ходячий труп исчезла, нужно быть осторожным и постоянно следить, не присосался ли к нему еще какой-нибудь «вампир». Валлент сложил картину в компанию к другим магическим атрибутам и запер шкаф.

Через какое-то время он уже выводил недовольную, полусонную Скути через калитку, стараясь не производить шума. Ее негромкие шаги все-таки насторожили какого-то ретивого пса, огласившего окрестности бессмысленным лаем. Валлент сквозь зубы выругался и послал твари заряд магической энергии, заставив ту поперхнуться и с визгом укрыться в своем вонючем жилище. Кристаллик александрита, зажатый в пасти золотой лягушки, преломил лунный свет и отбросил на палец неровный синевато-зеленый отблеск.

Колокол на башне отсчитал десять ударов и смолк до утра.

Из дверей «Эвраны» доносился нестройный шум голосов, звон посуды и визгливые выкрики «официантки». Не успел Валлент слезть с лошади, как из полумрака возник тот же самый мальчишка и подхватил поводья Скути. Магистр сунул в протянутую ладошку дукат и спешился. Едва он переступил порог задымленного ресторана – из кухни почему-то тянуло горелым мясом, а по стенам коптили штук пять факелов, не считая порядочного количества сальных свечей – оба музыканта, устроившихся на небольшом возвышении справа от стойки, накинулись на свои инструменты и извлекли из них мелодичные звуки, как будто специально ждали появления нового посетителя. Потрепанный юноша артистической наружности сжимал костистой ладонью виолу, длинными пальцами ударяя по струнам, отчего те натужно дребезжали. Рядом с ним сидела, до предела выпрямив спину, симпатичная и вполне свежая музыкантша. Она перебирала струны лиры.

Магистр окинул взглядом зал и направился к стойке, и еще издали удостоился приветственного взмаха Друппона. В зале находились две компании – у левой стены молча выпивали, закусывая лягушачьими лапками и чем-то внушительным, напоминавшим чью-то конечность, три азианца. А в противоположном углу помещения, вплотную к «подиуму», расположилось четверо хлыщей. Они вели громкую, едва не заглушающую музыку беседу. Девушка, голосившая на всю Береговую, исхитрилась отделаться от них, и Валлент успел заметить лишь подол короткого платья, исчезающий в полумраке кухни.

– Что, негусто нынче посетителей? – спросил магистр, располагаясь на круглом одноногом стуле напротив Друппона.

– Как обычно, господин… Валлент, – запнувшись, отозвался кравчий. – Что пить будете? Или, может, сначала поужинаете?

– А что есть?

– Жареная утка с зелеными яблоками, тушеный горох в сметане…

– М-м-м… Все?

– Была еще свиная нога, шпигованная пряностями, да ее азианцы забрали, – с нотками недовольства пробурчал Друппон.

– Как, одну на всех? Ладно, давай кусок утки с овощным гарниром.

Он взял со стойки бокал с виноградным вином, на поверхности которого плавал кусок персика, и занял то же самое место возле колонны, что и в прошлое свое посещение. Отражаясь от стен, по залу плыли вполне приятные звуки – наигрывавшая на лире девушка к тому времени уже запела, обнаружив наличие глубокого, с эротичной хрипотцой голоса:

Сирая девица села у окна.

Что ты приуныла? Хочешь ли вина?

Может, ты взгрустнула про свою мечту,

Про гвардейца с саблей на речном мосту?

Может, хочешь выпить кружку молока,

Или колотушкой поразмять бока?

Бедная девица села у окна,

Нет у ней крабулки, нет у ней вина…

Хлопнула входная дверь, и в ресторан вошли еще двое посетителей. Когда они проходили мимо стола Валлента, магистр присмотрелся и узнал в мужчине Луззита, с высокомерным видом взирающего прямо перед собой. Бок его плаща топорщился – купец прямо-таки сроднился со своим огромным кинжалом. Немного отстав от Луззита, шаг в шаг за ним шествовала Амаггета, супруга помощника Терренса. Она беспечно помахивала миниатюрной черной сумочкой. Оглядевшись, Амаггета заметила Валлента и скорчила забавную гримасу, затем остановилась и села напротив магистра, подняв широкой, но коротковатой юбкой глубокого зеленого цвета душистый, волнующий ноздри вихрь. Ее вытянутые глаза сверкнули из-под длинных черных ресниц. Луззит, не задержавшись ни на мгновение, проследовал к стойке и лишь там оглянулся на спутницу, узнал седую шевелюру «коллеги» и доброжелательно махнул ему рукой.

– Не ожидала вас здесь встретить, господин Валлент, – томно протянула Амаггета.

– Почему же? – осклабился магистр, откровенно рассматривая глубокий вырез ее платья, чем явно не вызвал осуждения.