Недетские игры - Наталья Бульба

С некоторых пор я оперировала и такими эпитетами, признавшись самой себе, что в этом мире есть человек, способный научить меня отдавать свои помыслы не одной лишь работе.

Вот только сейчас мысли о Марке не были окрашены флером предощущения счастья. Кроме решимости идти до конца и бескомпромиссной веры вопреки всему, в них ничего не было. Да и те звучали в виде тезисов, на большее просто не хватало сил.

Заканчивались третьи сутки, как мы тащили Исхантеля за собой. Тянули веревками, канатами, цепями. Уходили, поджидали, дразнили, чувствовали его приближение кожей и уходили вновь.

Третьи сутки практически без сна, еды. Третьи сутки не зная, есть ли кому встречать нас и… его, или все уже давно зря.

Зря – активированный у базы ментальный слепок Сои; брошенный у станции подземки кар, к которому я успела привязаться; пара репортажей от моего имени, переданные Валенси Иштваном, присоединившимся к нам по возвращении в Анеме…

Второй из них стоил ему жизни.

Как это произошло? Когда? Почему… Ни на один из этих вопросов ответа у нас не было. Руми просто не появился на точке встречи.

Что это значило, мы с Горевски прекрасно понимали. Выход на мою страницу Союзных новостных каналов контролировался. Мы и в первый раз едва успели уйти – вычислили нас очень быстро, в следующий Иштван предпочел рисковать только собой.

Чьи-то квартиры, подвалы, комнаты в разграбленных ночных клубах. Опустевшие улицы, редкие фигурки людей, прижимающиеся вплотную к домам. Разбитые витрины магазинов, запах гари, мусор под ногами, кровь и тела тех, кто не добрался до спасительного укрытия.

Служба порядка действовала – мы натыкались на усиленные патрули на улицах, видели катера в небе, но их хватало лишь на центральные районы города. Чем ближе к окраинам, тем ярче было впечатление: кроме захватившего власть страха, вокруг ничего нет.

– Нам туда, – Горевски кивнул в сторону арки. Мы опять вернулись в старую часть Анеме.

Здесь казалось значительно тише и безлюднее.

Ощущение времени было потеряно, так что я не могла точно сказать, как давно не слышала звуков выстрелов и гула вышедшей из-под контроля толпы.

Помнила, что последний раз чавканье импульсника заставило меня метнуться к лежащему на боку кару недалеко от выхода из подземки.

На четырех вооруженных волновиками парней, в глазах которых безумием играла дурь, мы налетели там же.

Низкий, на грани восприятия гул не оставлял сомнений в том, с чем мы столкнулись. Хорошо, заметили первыми, так что успели спрятаться в ближайшем магазине. Разграбили его скорее всего еще в первый день беспорядков. С разбитыми окнами и выпотрошенными залами он уже никого не интересовал.

Да и людей я не замечала, словно вымерло. В этом секторе хоть и располагались одни офисы, но чтобы вообще никого… Было похоже на декорации к кошмарному сну. Личный ад, из которого не вырваться.

Отмечала я все это машинально, удивляясь лишь одному – я все еще могла думать и двигаться. А еще я могла чувствовать, слушать, наблюдать. И реагировать, что вообще казалось чудом.

Странная штука – собственное тело. Сколько ни пытайся узнать его возможности, пока не столкнешься с тем, что выхода у тебя нет: или жить, или умереть, не поймешь, на что способен.

Еще недавно я была уверена, что уж меня-то эта истина не касается – обучали нас мастера своего дела. Как оказалось, ошибалась.

– Мы уже рядом, – откликаясь на мои мысли, прошептал Валесантери, когда я остановилась рядом с ним. Двор перед нами выглядел совершенно пустым. Это не значило, что мы ему верили.

Усмехнулась я мысленно, берегла силы.

За эти дни Горевски не раз довелось убедиться, что женские слабости если мне и присущи, то в незначительной степени.

Когда пришлось стрелять – стреляла на поражение, не мучаясь угрызениями совести. Когда пришлось почти час лежать рядом с мертвым телом – кроме как за ним, спрятаться было негде, прижималась настолько, насколько это было возможно, ничуть не смущаясь такой близостью.

Про километры, которые мы с ним намотали, я вообще предпочитала молчать. Бегом, шагом, ползком, используя антигравитационные пояса, пока те окончательно не разрядились, вплавь.

Все это ничуть не мешало ему заботиться обо мне, постоянно подчеркивая тот факт, что в нашей паре мужчина – он.

– На сканере чисто, – так же тихо произнесла я. Вопросом, что будем делать, когда сдохнет и этот, последний, не задавалась. Когда сдохнет, тогда и станем беспокоиться.

– Это уже почти не имеет никакого значения, – пробурчал он себе под нос сакраментальную фразу и до того, как я успела на нее отреагировать, двинулся вдоль стены.

Мне пришлось последовать за ним, это он знал, куда идти.

Впрочем, когда я после очередного изменения дислокации решила уточнить, где именно нам предстоит встретиться с Исхантелем, он выдал глубокомысленно: «Не где, а когда!»

Тогда Валесантери еще мог шутить… После того как не вернулся Иштван, он ни разу не улыбнулся. И теперь уже я пыталась поддерживать его, не представляя, что могло связывать Руми и Горевски, но догадываясь, что без достаточных оснований мой спутник не изменил бы самому себе.

– Нравится тот дом?

Остановился он резко. Я хоть и старалась быть внимательной, но действие очередной порции тонизаторов подходило к концу, и усталость все сильнее давала о себе знать.

Эта доза была у меня последней. У него – тоже. Правда, ввел он свою часа на четыре позже, чем я, так что пока еще держался бодрячком.

Кивать я не стала. Все равно стояла у него за спиной, да и не заметить единственное в том направлении здание было невозможно. К тому же оно было мне знакомо, хоть и видела я его с другой стороны.

Несмотря на изнеможение, хмыкнула:

– Оригинально! Нужно было носиться по городу, чтобы самим прийти к Исхантелю.

– Самое надежное место, – без малейшего возмущения возразил Горевски. – Ты сама дала схему глушителей и сканеров миссии. Ромшез сделал расчеты и нашел мертвую зону. – Сделал паузу, словно что-то обдумывая. Мог и не стараться, мне хватило и этого, чтобы поверить. Если Ромшез сказал… в этом плане я ему доверяла не меньше, чем Вано. Но Валесантери все-таки продолжил: – Там какое-то мудреное наложение, воспринимается как провал.

Если что и смутило, так утверждение, что схему дала я.

Собиралась возразить, но потом вспомнила. И про раздвоение сознания, и про показавшиеся мне тогда непонятными реплики.

Говорили Валанд и Шаевский. Один спросил: «Удалось пробить?», второй ответил с нескрываемой завистью: «Скайлы не подвели. Сработала чисто!»

– И где же она?

Сканер был портативным, выдавал только общий фон без четкой графики, но я еще не забыла, как прикидывала пути отхода, если вдруг встреча с Исхантелем пойдет не так, как было задумано.