Магистр - Валерий Большаков

Варяги разбили отдельный лагерь на возвышенности, в удобном для обороны месте, но костров не разводили – как-никак, они гости. Вот пусть король их и кормит.

Шатёр для магистра и зоста-патрикии поставили Ивор со Свеном, а Олег уже сам натаскал внутрь веток для мягкости. Разостлав ковры, он откинул полог и вышел, желая завести внутрь Елену, – намаялась, бедненькая, в дороге, вот и пусть бы отдохнула. Однако ни вблизи, ни вдали Сухов не обнаружил свою дражайшую половинку. Острое беспокойство тут же стало царапать его, возбуждая неясные подозрения и рождая тихое бешенство.

– Не дай бог… – проговорил он негромко, памятуя о недоброжелательстве Бозона Тосканского. – Всю шкуру спущу! На ремешки!

Навстречу ему шагал Пончик, но обычное «Пр-рывет!» застряло у протоспафария в горле – друг заметил выражение лица Сухова.

– Что случилось? – спросил он почему-то шёпотом.

– Надеюсь, что ничего, – выцедил Олег. – Елену найти не могу.

– Фу-у, как ты меня напугал! Спросил бы сразу! К часовне Ленка пошла.

– К часовне? – переспросил магистр, чувствуя, как отпускает тревога. – К какой часовне?

– Думаешь, я её видел? Какая-то часовенка выше по реке, местные сказывают.

– Нашла когда гулять, – заворчал Сухов.

– Кажется, дождь собирается, – сказал Пончик, задирая голову к небу.

А небеса затягивались хмарью – синие, с лиловой опушью, тучи громоздились, нагоняемые сырым ветром. Вдалеке, над горами, уже посверкивали зарницы, подсвечивая облачность мертвенной голубизной.

– Пойду приведу эту гулёну, – сказал Олег и пошагал на поиски.

Лагерь разбили на северном, низком берегу реки, сразу, как перешли брод. Вода едва текла, иногда журча по каменистым отмелям, порой зеленея омутами. Прямо к реке подступали рощицы ив, полощущих ветви в неспешном течении, а кое-где зеленели тростники, добавляя к бурливому плеску сухое шуршание.

Часовенку Сухов обнаружил на пологом травянистом склоне – четыре мощных арки под пирамидальной крышей. Половины черепиц не хватало, но ласточки не жаловались – везде налепили свои гнёзда, порхали вокруг или сидели в рядок на почерневших стропилах. Пичуги летали низко – к дождю.

Подтверждая примету, загрохотал гром. Порыв ветра пронёсся над рекой, тревожно зашелестела листва. Тут-то Олег и увидал Елену.

Женщина зашла в воду по пояс и тянулась руками к чему-то похожему на большое гнездо, сплавлявшемуся по воде. Да это корзина!

Зловещий свет молнии залил долину, огненный зигзаг распорол небо, оглушительными раскатами ударил гром.

– Алёна! – позвал Олег.

Жена не откликнулась. Она всё тянулась и тянулась к подплывающей корзине и вот дотронулась кончиками пальцев до плетёного ободка, медленно повлекла к себе, ухватила покрепче – и бережно, нежно вынула нечто маленькое и живое, завёрнутое в серую домотканую пелену. «Как Моисея…» – мелькнуло у Сухова.

Прижав свою находку к груди, Елена побрела к берегу. По её лицу, абсолютно счастливому, ручьём текли слёзы, но женщина смеялась, не в силах удержать ослепительную радость.

– Это девочка! – еле выговорила она. – Моя девочка! Господь услышал мои молитвы!

И в тот же момент стих гром, угасло биение молний, улёгся ветер. Небывалая тишина установилась в мире. В непроницаемом пологе туч образовался разрыв – небо, только что покрытое хмарью, очищалось и яснело. Вскоре лишь пара тающих облачков висела в вечернем небе, подрумяненная закатом.

Проглянуло алое заходящее солнце – и тут же прекрасный «зелёный луч» сорвался со светила, уходя в зенит.

– «Меч Господа», – пробормотал Олег.

– Благодарю тебя, Боже! – воскликнула Мелиссина и бросилась целовать обретённое сокровище. – Ты посмотри только, Олег!

Сухов пальцем поднял уголок пелёнки и увидел головку крошечной девочки в золотистых кудряшках. Кто ж это такого херувимчика сделал подкидышем? – подумал он.

Девочка лупала большими голубыми глазами, а потом раззявила беззубый ротик в улыбке и протянула ручонки к Сухову.

– Ты ей понравился! – восхитилась Елена.

– А я всегда нравился девочкам, – улыбнулся Олег.

Не зная, как ему обращаться с ребёнком, он пощекотал ей животик пальцем. Девочка рассмеялась, задвигала плечиками.

– Кокетничает, – решил Сухов.

– Ты понимаешь, – прошептала Мелиссина, – ты понимаешь? Я стала матерью! Это – моё дитя! Господь даровал мне его, и… О-о! Больше мне ничего не надо! У меня есть ты – и она!

Олег, странно себя ощущая, повел жену с ребёнком в лагерь. Первым их встретил Пончик.

– Пр-рывет! – радостно воскликнул он и удивился: – Кого это Ленка тащит?

– Мою дочь, – ответил Сухов.