Это наш дом - Артем Каменистый

– Да-а-а… дела. Значит, тихим ходом можно двигать, да и то, если аккуратно.

– А если вал заклинит, вообще за весла придется браться – по старинке. Весла, кстати, на этой галере есть.

– А кнуты для гребцов? – уточнил Олег.

– Найдем, – подмигнул Платов.

– Ты распорядись насчет хорошего обеда – вон Рита со своей голодной командой готова доски грызть.

– Давно распорядился, как только увидел ваш сигнальный дым на берегу.

* * *

Мэр островитян прожил интересную жизнь. Даже на Земле у него бывали достойные приключения, а уж здесь вообще столько хлебнул всякого, что хоть мемуары пиши. Но некоторые эпизоды описывать в мемуарах было бы затруднительно, иначе бы это выглядело как жизнеописание барона Мюнхгаузена.

Вот и сейчас он переживал именно такой эпизод – с кучей гротескных элементов и неправдоподобным антуражем. Жертва бунтовщиков, восседающая на пьедестале из взрывчатки – слишком сильный ход для правдоподобной мемуаристики. Придется в мемуарах об этом умалчивать.

Как и о вредных привычках своих соратников.

Лом спрятал свергнутого мэра в какой-то низкой кладовке, заставленной разным хламом. Добрыня в потемках присел на штабель кирпичей (ну зачем этим мутным химикам кирпичи в кладовке хранить?) и терпеливо ждал обед. Дождался. Кислый принес глиняную миску с доисторической, почти засохшей кашей, половинку копченого угря, пару луковиц и черствую гороховую лепешку. В качестве подноса химик использовал грязную доску.

Лом, подсвечивая на «поднос» масляной лампой, щедро предложил:

– Угощайтесь.

Добрыня, при свете лампы оглядев свое убежище, удивленно уставился на то, что использовал в качестве стула:

– Это что за ерунда?! Слитки золота?!

– Да откуда у нас столько золота может быть? – возмущенно заявил Кислый. – Это сусаль. Сусальное золото. Его как позолоту можно легко использовать.

– Ну надо же… И зачем же вы, ушлепки, кирпичи позолотили?

– Это не кирпичи, это пикринка прессованная, – пояснил Лом.

– Пикринка?

– Ну кислота пикриновая. Взрывчатка для бомб и торпед. Забыли, что ли? Я ведь сто раз говорил, что она покруче тола и попроще в изготовлении.

– Да нет, я помню, – очень тихо произнес Добрыня, обреченно покосившись на свой «стул». – Лом, а зачем взрывчатку золотом покрывать?

– Да разве это золото? Тут его совсем децел – голимая сусаль. Пикринка ведь капризная зараза и химически активная. Ей контачить нельзя ни с чем, особенно с металлом, иначе пойдет реакция и образуются соли – пикраты. Сама пикринка надежная, по ней можно молотком бить, и стерпит. А вот пикраты не такие – возле них даже чихать нельзя. Надо бы лак придумать, чтобы покрывать им внутренние стенки снарядов, да руки еще не дошли до этого. Вот и пришлось с сусалью и маслом мудрить. Золото ведь химически инертное, так что вряд ли пикринка начнет реагировать.

Пояснения Лома не добавили Добрыне оптимизма. Он с нескрываемой опаской уточнил:

– А вот этой взрывчатки… Вот если вся эта взрывчатка рванет, то что тогда будет?

– Здесь? Здесь вообще ничего не будет. А поселок уцелеет, не переживайте. Так, может, крыши местами посрывает.

Обедать Добрыне резко перехотелось.

– Ребят, а пивка у вас в хозяйстве нет?

– Нет. Но если что, могу в поселок сбегать, у Паука должно быть в заначке, ему для вас не жалко, – предложил Кислый.

– Цыц! В поселок побежишь, конечно, но там про меня ни слова. Так вы точно не знаете, что там вообще творится?

– Откуда нам знать? Мы с утра не выходили, и никто к нам не заходил. Деда Антоныча только видели, этот ходячий радикулит каждое утро по Хрустальной бродит с удочкой. Но он ничего не говорил.

– Кислый, ты в поселок часто бегаешь, все там знать должен. Знаешь, где изба Олега?

– Конечно, знаю.

– Э нет, – Добрыня хлопнул себя по колену, – тебе нельзя с Аней разговаривать, ты же полный дурак, все запорешь.

– А вы записку напишите, – предложил Лом.

– Идея! Давай бумагу или что у тебя там вместо нее!

– Вот бумага есть. И карандашик свинцовый имеется.

Добрыня недолго размышлял над посланием. Жена у Олега не дура, сама должна придумать способ. Так что текст вышел несколько неконкретным: «Аня, шайка Гната и Абаева убила Левкина и чуть не убила меня. Я чудом спасся. На обеденной рации дай знать мужу, что в поселке не все ладно. Но осторожнее, они без присмотра рацию не оставят. Так что, кроме Олега, никто не должен ничего заподозрить. Придумай что-нибудь, ты же у нас умница. Твой Добрыня».

– Вот, Кислый, эту записку передай Ане. И сделай это так, чтобы никто не заметил. И еще, как передашь записку, сразу разыщи Клепу и скажи ему, что я у вас сейчас.

– Может, и ему записку? – предложил Лом.

– Не надо. Клепа у нас не дурак, сам все поймет и болтать лишнего не будет. Быстро сюда примчится.

– Не хватало нам еще этого гнома для полного счастья, – горестно произнес химик.

Лом Клепу не любил.

* * *

Аня, проверяя качество шва, потянула за ткань. Норма – выдержит. Швейных машинок у островитян нет и когда появятся, тоже неизвестно, вот и работают в мастерской десятки женщин и девушек, вручную обшивая весь поселок. Ткань и нитки покупали в Хамире, но брать там готовую одежду невыгодно. Да и местная мода землянам не по душе. Одни штаны чего стоили – две отдельные штанины, удерживаемые сложными подвязками. Таскать подобный архаизм на себе не хотел никто. Опытные мастерицы кроили ткань, а на работе попроще сидели барышни вроде Ани: на Земле она разве что пуговицу могла пришить, не более.

Работа монотонная, однообразная. Мастерицы скрашивают ее разговорами: здесь располагался главный рассадник поселковых слухов. Немудрено, без малого полсотни женщин и девушек в одном помещении.

Тема сегодня была одна – ночные события. Аня выслушала уже сотню разных версий произошедшего. Так, по одной из них, после заседания Левкин и Добрыня поехали на левый берег, якобы за бабами. Круговские ребята, не потерпев посягательств на свои мужские интересы, отходили гостей дубинами, да так, что переломали Левкину все ребра до смерти, а избитый Добрыня уполз в плавни и где-то там позорно помер. Женское сообщество после короткого обсуждения сочло данную версию неубедительной. Причина проста – не верилось, что маниакально серьезные Левкин и Добрыня решились на такое эротическое путешествие. Своих баб, что ли, им мало было, чтобы за семь верст по чужим бегать?! Да еще и с такими приключениями…

Другая версия намекала на сотрудничество Круга с хайтами. Он якобы, устав терпеть набеги, сумел как-то с ними снюхаться и задумал предательство, после чего начал уничтожать руководство остальных землян. Это вообще не лезло ни в какие ворота, как и гипотеза о тайной гомосексуальной связи Левкина и Добрыни и о ревности к их великой любви со стороны Круга. Тот якобы зарубил Левкина, а Добрыню похитил. Аня, конечно, блондинка, но, выслушав эту шизофреническую версию, не удержалась от дикого хохота, чем вызвала большое неудовольствие рассказчицы.