Камбер Кулдский - Кэтрин Куртц

– Я не ошибся. Она отчеканена в святом Джарлате. Этот монастырь недалеко отсюда. Сам святой Джарлат был епископом Меары в VI веке, если я не ошибаюсь.

Рис опустил глаза, помолчал.

– Где же это?

– В Барвике.

– Ты сказал, что это недалеко. Сколько же?

– О, несколько часов езды. Почему он тебя так интересует?

– Я…

Рис помолчал, затем заговорил более осторожно:

– Вчера умер один старик, Йорам. Мой пациент. Его внук постригся в монахи в святом Джарлате двадцать лет назад. Мне нужно его найти.

– Чтобы сообщить о смерти деда?

– Да

Йорам положил книгу в шкаф и с любопытством посмотрел на Риса.

– И затем? – спросил он. – Рис, это глупо. Если он стал монахом двадцать лет назад, то наверняка уже умер. А если и нет, то он уже дряхлый старик. Самое большее, на что ты можешь надеяться, – это молитва о его родственнике, а их он читал все эти годы, независимо от того, жив ли его дед или умер. Может, старик оставил ему наследство или еще что-нибудь?

– Может быть, – пробормотал Рис. Он взял монету из рук священника и стал рассматривать ее, чтобы не встречаться с взглядом Йорама. Йорам нахмурился и сложил руки на груди.

– Что ты имеешь в виду? Если старик что-либо оставил внуку, то все это принадлежит Ордену. Ты знаешь, что монах не имеет права на собственность.

Рис улыбнулся.

– Только не это, мой друг. Это не для монахов..

– Может, ты будешь выражаться яснее? Ты же все знаешь об Орденах, об общей собственности в них. Кто этот монах?

Рис помолчал, затем нервно облизал губы.

– Все, что ты сказал, – правда или должно быть так при обычных обстоятельствах, – прошептал он, затем поднял глаза. – Но это не обычный случай, Йорам. Мы должны найти его. Пусть Бог поможет нам и ему, но мы должны найти его. Его отец давно умер, теперь умер дед. Но дед – Эйдан Халдейн, последний сын короля Ифора! Так что наш монах – это полноправный король Гвинедда Халдейн!

Челюсть Йорама отвисла, и он в изумлении воззрился на Целителя.

– Полноправный наследник Халдейнов? Рис осторожно кивнул. Йорам, как слепой, нащупал за собой скамью и опустился на нее.

– Рис, ты понимаешь, что ты говоришь?

– Я стараюсь не думать о политических потрясениях, если ты это имеешь в виду. Но ведь мы можем говорить, что ищем просто монаха, у которого умер дед. Да ведь ты и сам говоришь, что этот монах, может, тоже умер давным-давно.

– А что если он жив? – спросил Йорам. – Рис, ты можешь не думать об этом, но я уверен, что в глубине души ты стараешься заглянуть вперед. Если то, что ты сказал, правда…

Со вздохом Рис сел рядом со священником.

– Я знаю, – прошептал он после долгого молчания. – Но иллюзия невозможности дает мне ощущение душевного комфорта. Бог знает, я не создан для политики, Йорам, но… – Он опустил голову. – У меня был друг, – сказал он, – я держал его руку в последний час, и он оставил мне самое ценное свое состояние – имя своего внука. Он сказал, что мы можем иметь на троне нечто, отличное от того, что мы имеем. Он сказал: «Спроси себя – достоин ли нынешний король своего титула?» Он сказал: «Спроси себя – такого ли короля ты хочешь для себя, своих детей, детей своих детей? Тогда ты решишь».

– И ты решил? Рис покачал головой.

– Пока нет. Я не уверен, что я или ты, или любой другой может принять это решение один. Он посмотрел на Йорама.

– Но я думал над словами старого Дэна и пришел к выводу, что мы должны найти его внука.

– Чтобы ты сказал ему о смерти деда? – спросил Йорам. Рис бросил быстрый взгляд на друга, стараясь найти следы насмешки на его лице.

Но насмешки не было. Мягкая улыбка волной прошла по губам Йорама.

– Благодарю тебя, – сказал он просто. Рис тоже улыбнулся.

– Боюсь, что я не способен на то, что делаете вы, михайлинцы. Мне нужно сначала привыкнуть.

Йорам встал и, ухмыльнувшись, хлопнул друга рукой по плечу.

– Ты все делаешь правильно, – сказал он, взяв свечу. – А теперь нам пора на поиски монаха. Он, несомненно, захочет вознести заупокойные молитвы о своем деде.

Через полчаса Рис и Йорам уже выехали из святого Лайэма, держа путь сквозь дождь и ветер к маленькой Деревушке Барвик, где находился святой Джарлат. Йорам, поняв всю значимость сказанного Рисом, тут же распорядился относительно свежих лошадей для себя и Целителя и объяснил, что он выезжает раньше, чем предполагал.

Пока он переодевался в своей комнате, Рис посвятил его во все подробности вчерашнего дня. Затем они вскочили на прекрасных чистокровных лошадей и выехали со двора.

До Барвика друзья добрались, когда уже стемнело, а сами они насквозь промокли и совсем окоченели.

– Где же монастырь? – прохрипел Рис, когда они остановились под деревом на площади.

Йорам вытер мокрое лицо и, привстав на стременах, стал осматриваться.

– По-моему, сюда, – он показал на север рукой в мокрой перчатке. – Но пустят ли нас так поздно? Ну, поехали.

Со вздохом Рис опустился в седло и двинулся за Йорамом, тщетно стараясь защититься от воды, льющейся за воротник.

Он уже засомневался, что вообще когда-нибудь сможет высохнуть и согреться, и начал думать, нужно ли было это путешествие вообще.

И тут перед ним появилась темная громада монастыря. Возблагодарив Бога, они остановились у ворот, и Йорам дернул за веревку. После этого он спрыгнул с коня, собираясь стучать в ворота каблуками, но прежде чем он осуществил свое намерение, появилась щель в воротах, и в ней показался испуганный беспокойный глаз.

– Бога ради, вы снесете ворота, – сказал человек, поежившись от дождя. – Почему бы вам не вернуться в деревню? Там есть гостиница, где вы можете провести ночь.

– Я хочу поговорить с настоятелем, – сказал Йорам. – А пока прояви христианское милосердие и дай нам войти, чтобы укрыться от дождя.

Повелительный тон Йорама заставил человека по ту сторону ворот заколебаться, но затем он покачал головой.

– Мне очень жаль, сэр, но мы не открываем ворота после наступления темноты. Бандиты, воры – вы же знаете. Кроме того, сегодня вы не сможете увидеть настоятеля, он болен и лежит в постели. Приезжайте утром.

– Добрый человек, мое имя – Йорам Мак-Рори. Я из Ордена михайлинцев. Мой спутник – лорд Рис Турин. Уверяю тебя, что мы не стали бы приезжать сюда в такую погоду, если бы наше дело не было важным. Ты откроешь нам ворота, или мне доложить завтра настоятелю о твоем упрямстве?

Глаза человека расширились от испуга. Он поклонился, и щель пропала. Секундой позже открылись ворота, монах все кланялся и кланялся, пропуская их.