Огонь с юга - Джульет Э. Маккенна

— Она выглядит изнуренной. — Кейда не скрыл своего неудовольствия, хрустя нежными орешками, лежавшими на блюде вперемешку с лесными пурпурными ягодами. — И вдобавок так исхудала.

— Она всегда ела как птичка, а тут еще жара, и ребенок так тяжел в ее утробе. Ханьяд едва ли в силах уговорить, чтобы она съела хоть горсточку. — Джанне покачала головой с тяжелой тугой прической, от которой остро пахло рыжим красителем, скрывающим седые волоски среди черных.

— Сколько ей осталось дней до родов? Десять? Пятнадцать? — Кейда взял горсть хрустящих ломтиков поджаренного алого плода. — Хотя такие дела считают по лунам… У нее крупное дитя, а она не так крепка, чтобы носить подобную тяжесть, так что начаться может в любой миг.

— Первое дитя часто запаздывает, — возразила старшая жена.

— Я не позволю ей слишком долго медлить. Я приготовил свежее снадобье из лозы пеллы, прежде чем уехал. — Кейда говорил невнятно, ибо рот его был вновь полон орехов. — И я набрал множество синешлемников в пути. — Он бросил взгляд на Сиркета. — Ты основательно занимался без меня помолом и отварами?

Мальчик ухмыльнулся.

— Мы вполне обеспечены средствами против любой болезни влажной поры, какую я нашел в лечебниках.

— А как насчет укрепляющих и очищающих снадобий?.. — Кейда заметил, что у сына стерты костяшки пальцев. — Ты никак бился на ристалище, а, сынок?

— Бирут застиг меня врасплох. — Сиркет выглядел несколько пристыженным. Кейда ухмыльнулся, глядя на сына.

— Лучше пусть раб заденет тебя во время урока, чем убийца достанет в ночи.

— Сэйн, кажется, твердо решила посетить башню безмолвия, — вздохнула Джанне. — Она говорила с тобой об этом?

— Да, и я сказал ей, что в этом нет никакой необходимости, пока ребенок благополучно не родится, — решительно заявил Кейда. Лицо Джанне смягчилось.

— Просто она так боится, что родит сына, и он будет последним, что она увидит.

— Хотел бы я знать, почему. — Кейда в полном отчаянии покачал головой. — Я говорил ей снова и снова, что мы вырастим малыша, будь то мальчик или девочка, чтобы служил благу владения и нашему союзу.

— Она явилась из владения, где все еще льется кровь его детей, — напомнила Джанне. — Старый Ток Вэйс мог вырастить всех сыновей и внуков в своей ограде, но им все же пришлось биться за власть меж собой, когда он умер.

— То было достаточно кровавое дело, — вздохнул Кейда. — И мне кажется, мы не знаем и половины, как и никто вне границ владения.

— Надеюсь, что у нее мальчик. — Джанне наклонила голову набок. — Тогда она поймет раз и навсегда, что ты хозяин своему слову. Или пройдет через те же самые муки при новой беременности.

— Если она решится иметь нового ребенка, — кисло заметил Кейда.

— Уверена, что ты убедишь ее вновь пригласить тебя на ложе, — хихикнула Джанне.

Сиркет кашлянул и заговорил, пожалуй, громче, чем требовалось:

— А правда, будто Улла Сафар убивал сыновей, которых рождали его жены?

— И даже наложницы, — ответил отец с поспешностью, которая не скрыла его отвращения. — Он сам давал им лягушачий яд, судя по тому, что он мне говорил.

— Но как же?.. — Сиркет нахмурился. — Если Орхан умрет…

— Он не так уж и здоров после прошлогоднего приступа костоломной лихорадки, — заметила старшая жена.

— И всегда следует бояться несчастья или злого умысла, — Кейда с вызовом посмотрел на Сиркета. — Что тогда будет?

— Теуи Улла унаследует все, как вторая по старшинству. — Сиркет покачал головой. — Она боится собственной тени. Она не найдет мужа, согласного мыкаться при жене и предоставить ей властвовать.

— Без младших братьев, способных вести в бой меченосцев владения, она счастлива будет избежать брака умыканием, — вставила Джанне.

— Так зачем тогда Улле Сафару колчан лишь с одной стрелой? — И Кейда откинулся назад, изучая сына.

Подумай — сейчас тебе открываются вещи, которые твои родители знали, но никогда не обсуждали в открытую. Как глубоко это до тебя доходит?

Сиркет поколебался.

— Он боится, что младшие братья станут угрозой власти старшего во владениях Улла.

— Туле Нар был свергнут своими братьями, — согласилась Джанне, поддерживая сына.

— Ты думаешь, все так просто? — Кейда поднял брови, глядя на Сиркета.

— Туле Нар утратил любовь и уважение всех живущих в его землях, — медленно произнес тот. — Были бесконечные недобрые знамения, прежде чем братья подняли на него оружие.

— Ты думаешь, Туле Рет теперь прочно держит в руках владение? — лукаво спросил отец.

— Туле Дом и Туле Лек готовы умереть за него. Оба. — Сиркет кивнул. — И у обоих есть по собственному двору, равно как и дозволение владеть рабами.

— Дуар Туле даровал всем своим женам долю в торговых правах владения, помимо прочего, — добавила Джанне.

— Верный брат ценится на вес жемчуга. — И все же Кейда улыбался, когда резко указал ложкой на Сиркета. — Никогда не давай Мезилу или сыну, которого может родить нам Сэйн, ни малейшего повода думать, будто ты их не ценишь.

— Ты не боишься, что эти двое могут вступить в сговор против меня, когда я вырасту? — осмелев, спросил мальчик.

— Когда ты старший, а между ними такая разница в возрасте? Твои матери и я немало сделали, чтобы этого избежать. — Кейда некоторое время смотрел сыну в глаза. — Твоя обязанность — позаботиться, чтобы твое правление было достаточно мудрым и они не ощутили бы побуждения устранить тебя.

— Мы скверно выполняли бы свой долг, если бы оставляли владению только угнетателя и притеснителя. — Джанне тоже улыбнулась, но в ее глазах показался стальной блеск. Сиркет закусил нижнюю губу.

— Рекха родила второго сына между Видой и Ноа. Что с ним случилось?

Если наконец всплыл этот вопрос, возможно, пришло время подумать о браке для тебя, сын мой.

— Понятия не имею, — честно ответил отец. — Рекха взяла его на север и сама договорилась, чтобы там о нем позаботились. Он теперь в чьем-то чужом владении.

— Ребенок не почувствует себя чужим там, где его вырастят, — добавила Джанне.

Лицо Сиркета отразило одновременно решимость и страх.

— Я твой единственный сын?

— Да. Я родила еще одного через год после До, но он не пережил поры дождей. — Мать печально улыбнулась. — Я бы послала его к одной из моих сестер, чтобы он рос в ее доме.

— Дочери — благо для каждого владения. Сыновья могут равно стать благословением или проклятием. Каждый вождь должен сам принять решение, сколько их растить и что делать с теми, кто не сможет унаследовать власть. — Кейда с открытым вызовом взглянул на сына. — Почему, думаешь, Улла Сафар убивает младенцев, еще мокрых от крови после родов?