Сыны Амарида - Дэвид Коу

- Как думаешь, что это может значить?

Джарид пожал плечами и откинул прядь волос со лба.

- Не знаю.

Они долго молчали, потом Ройден спросил, повязывая отцовский фартук:

- Он сказал тебе, зачем пришел?

- Ну вроде. Сказал, в честь моего дня рождения.

Ройден поднял брови:

- Это, наверное, только предлог?

- Понятия не имею.

Ройден взялся за щипцы.

- Похоже, мы так ничего не поймем. Чем скорее закончим работу для Джоррина, тем раньше мы сможем что-нибудь разузнать.

Джарид кивнул:

- Я займусь мехами.

Работа двигалась медленней, чем хотелось, и, когда они, усталые и голодные, наконец покинули кузницу, уже стемнело. Придя домой, они обнаружили Бадена, Бернела и Дрину за обеденным столом. Сова волшебника примостилась на буфете, закрыв глаза; перья ее пребывали в легком беспорядке. Бернел и Баден с мрачным видом восседали за противоположными концами стола и молчали. Дрина с заплаканными глазами сидела между ними. На столе стояли пустые тарелки, знакомый аромат тушеной говядины наполнял дом.

- Вы все закончили? - спросил Бернел, пошевелившись.

- Да, наконец-то, - ответил Ройден. Они с Джаридом сняли куртки и сели за стол. - Мне еще далеко до тебя.

Бернел натянуто усмехнулся:

- Ну ничего, лет через двадцать пять все изменится.

Дрина поднялась со своего места.

- Мы уже отобедали, - с притворной бодростью в голосе сказала она, утирая слезы передником, - но и о вас не забыли.

Она отошла к очагу и наложила мяса в две тарелки, потом вернулась к столу.

Джарид и Ройден молча принялись за еду; спустя некоторое время Ройден оглядел стол с мрачным видом и жестко спросил:

- Кто-нибудь скажет, что здесь происходит, или нам придется догадываться?

Джарид не отрывал взгляда от тарелки, боясь отцовского приговора. Впрочем, он не меньше, чем брат, хотел узнать, что произошло между Баденом и родителями. Он понимал, что сам не отважился бы на прямой вопрос родители не потерпели бы этого. Но Ройден - другое дело. Возможно, потому, что он был старшим сыном и больше ладил с отцом, он мог отважиться на прямой вопрос, не опасаясь того, что его осадят. С самого детства Ройден пользовался своим положением в семье ради брата, воспользовался и сейчас.

Однако на сей раз Джарид испугался, что Ройден зашел слишком далеко. Бернел несколько мгновений молча глядел на старшего сына, а потом, к великому удивлению Джарида, улыбнулся, хоть и печально, и взглянул темными глазами на наблюдающего за ним с интересом мага.

- Баден, - сказал он непривычно мягко, - думаю, лучше, если ты выскажешься.

Баден пристально посмотрел в глаза брата, потом его худое лицо озарила улыбка, и волшебник кивнул в знак согласия. Джарид заметил, что со времени встречи в кузнице его отец и дядя стали лучше понимать друг друга.

Магистр посмотрел на Ройдена, потом на Джарида. Он заговорил, и голос его был более звучен и глубок, чем показалось Джариду днем.

- Род магии, - сказал он, - известный мне и всем членам Ордена, именуется Волшебной Силой. Но прежде чем она проявится, она пребывает внутри человека. Мы не знаем, почему некоторые наделены ею, а другие нет. Это дар богини Леоры нашей земле, - говорят, она любила Тобин более Лона и хотела оставить здесь знак своего благоволения. Как все дары Леоры, этот странен и непредсказуем. Но иногда он передается из поколения в поколение. Джарид, наверное, рассказал тебе, Ройден, что он узнал сегодня, - ваша бабушка и ее мать были в свое время могущественными Магистрами. Когда вы оба были маленькими, я приходил сюда и пытался найти признаки Силы в вас обоих. - Рассказывая, он переводил взгляд с одного своего племянника на другого, но теперь пристально смотрел на Джарида, и тот заметил, как оранжевое пламя мелькнуло в голубых глазах мага. - Я нашел то, что искал, в тебе, Джарид. И притом, это больше чем просто Знак. Ты можешь стать могущественным и искусным магом, как Лирис и Линвен.

Джарид почувствовал какую-то особую силу в словах мага и, сам не зная почему, поверил в них. В его сознании снова всплыл сон, в котором он испепелял разбойников волшебным пламенем.

Воцарилась напряженная тишина. Ее прервал Ройден.

- Полагаю, это означает, что я должен остаться работать в кузнице, сказал он с явной иронией. Никто не ожидал шутки, все рассмеялись, и напряжение спало.

Баден снова серьезно посмотрел на Джарида:

- В прошлый раз, много лет назад, я договорился с твоими родителями, что ты узнаешь обо всем, когда станешь старше. Приближается твой восемнадцатый день рождения, Джарид. Ты уже способен стать учеником мага. Пора тебе выбрать свой путь.

Джарид перевел взгляд с Бадена на отца, потом на мать. Все трое пристально смотрели на него, хотя и с разными чувствами. Магистр ждал, и глаза его блестели, как у ястреба, готового к охоте. Отец был мрачен, но моложавое лицо матери, мокрое от слез, светилось гордостью и тихой печалью. Когда Джарид наконец заговорил, его голос от волнения срывался на высокие ноты.

- Я не уверен, что достаточно хорошо понял, в чем суть этого выбора.

- Ну, - объяснил Баден, - ты выбираешь между жизнью, которую я вел как маг и член Ордена, служа стране и ее народу, и жизнью, которую ты знал здесь, в Аккалии, как школьный учитель и сын кузнеца.

- И как объект всеобщего любопытства, - с горечью вставил Ройден, которому приходится выносить косые взгляды и сплетни недоумков. Похоже, твой выбор ясен, Джарид. Иди с Баденом. У тебя есть сила, дар Богини. Ее надо использовать.

Джарид с печальной улыбкой повернулся к брату:

- Конечно. Но не так-то просто покинуть тебя и отца с матерью.

- Джарид прав. Решение вовсе не такое простое, как говорят Ройден и Баден.

Все повернулись к Бернелу, и Джарид отметил, что, хотя голос отца не такой глубокий и звучный, как у Бадена, кузнец точно выразил общее мнение.

- Скажи мне, Баден, - жестко спросил он брата, - разве это не правда, что, даже если мальчик решит остаться, он скоро обнаружит, что связан с ястребом?

Баден глубоко вздохнул:

- Да, вполне возможно. Но...

- И когда эти узы станут явными, - продолжил Бернел несколько мягче, глядя на Джарида, - не понадобится ли ему руководство тех, кто познал Дар Леоры, его силу и тяжесть?

Джарид видел печаль в глазах своего отца. С особой остротой он осознал, что тот хочет сказать о цене Дара, не оставляющего выбора, - юноше предстоял лишь единственный путь сквозь годы, помеченный вехами событий, над которыми ни он, ни его отец не властны. Дрина взяла большую руку Бернела в свои и приложила к губам. Он осторожно смахнул слезу с ее лица.