Сказки врут! - Ирина Шевченко

— Реальность? Что-то не похоже.

Темный поднялся, подошел ко мне.

— Сметану ему отдай, — прошептал одними губами.

— А?

— Сметану отдай, говорю.

— А. Ладно.

Я взяла со стола ополовиненную банку и протянула ее дедку:

— Вот. Это вам. Угощайтесь.

— Спасибо, Настюшка, — едва ли не прослезился он.

И что теперь? Я обернулась к колдуну.

— Не сложно, да? — скривился тот. — Ему же немного надо. Чуть-чуть уважения. Блюдце молока, кусочек колбаски. Неужели это так тяжело? Он же следит за вашей квартирой, заботится о вас.

Естественно, домового уже и след простыл.

— Чего вы на меня орете? — огрызнулась я громким шепотом, вспомнив, что в соседней комнате спит Сережка. — Я понятия не имела, что он тут… водится. Я же его до этого дня в глаза не видела!

— Не верю! А если и так? Вы воздух видите? Нет? Но чем-то же вы дышите!

Колдун перевел дыхание и продолжил уже тише:

— Это же надо, чтоб из всех ведьм в этом городе мне попалась самая… самая…

— Какая?

— Да никакая! Самая никакая ведьма. Поздравляю, в этой номинации вы побеждаете с огромным отрывом.

— Да потому что я не ведьма, — вспылила я. — Согласна, не все сказки врут. Убедилась сегодня. Только я к этим вашим сказкам никакого отношения не имею!

И вообще, все это от кабачков! Перевела, блин, старушку через дорогу!

— Знаете, Ася, вам действительно надо поспать.

— Что?

— Вам нужно отдохнуть.

— Нет, вы назвали меня…

— Асей? — сощурился он. — Я так услышал.

— Бабушка меня так звала. — В глазах вдруг защипало. — Это ее комната. И квартира была ее. И домовой тоже.

— Ложитесь спать. Завтра поговорим.

— А в корзинке у тебя что?

— Пирожки.

— Пирожки-и? Ха! Ты прямо как Красная Шапочка! А я Серый.

— Волк?

— Не, просто Серый. Сережа. Я в первом подъезде живу.

— А я Настя.

— Пойдешь к нам? Мы там халабуду строим.

— Пойду. Только пирожки занесу. Тут для бабушки с вишней и один с творогом — для Петровича…

Первые секунды после пробуждения я была уверена, что все случившееся вчера — дурной сон. Я лежала в своей комнате, в своей постели, а на соседней подушке вальяжно и так привычно расположился Жорик. Можно было вздохнуть с облегчением… Но я и этого не успела.

— Умный гад!

Серый, чье место успел занять жаб, изучал аквариум.

— Тут сетка в одном месте отходит, — сообщил он, — сразу и не заметно. Он, видно, подпрыгивает, отодвигает и так выбирается. Но ничего, я потом проволокой прикручу.

Я отнесла Жорика на место, а традиционный утренний поцелуй сегодня достался Сережке. Хоть что-то приятное во всей этой истории.

— Ты не сердишься? — Он обнял меня, прижимая к груди.

— За что?

— За то, что я тебя во все это втянул.

— Я сама втянулась.

— Нет, это я виноват. — Серый опустился на кровать и усадил меня рядом. — Понимаешь, я знал обо всем. С самого начала знал. И что умер, и что воскрес. Не рассказывал никому, чтобы за психа не приняли, но знал. И что следят за мной, тоже знал. Чувствовал. Потому и старался особо не высовываться, из квартиры от силы раз пять за все два месяца вышел. А вчера… Вчера ты пришла. Такая красивая, такая… — Горячие губы коснулись моего лба, а по коже мороз прошел. — Помнишь, как я ногу сломал? — прошептал, не отстраняясь, Сережка. — Больше месяца дома просидел. А когда стало можно наступать и потом во двор выйти — не ходил, летал! И это всего лишь после болезни. А представь, каково это после смерти. Я не сразу почувствовал, как и с ногой тогда. Но ты пришла, и… Жить захотелось. На всю катушку…

Я понимала. Гладила серые волосы, вдыхала запах кожи — его запах, тонула в темноте глаз. Его желания жить с лихвой хватало на нас двоих, и меня, как и вчера, накрыло с головой.

— Прости. Я не хотел тебя впутывать, Насть. Только не тебя.

— Прорвемся, — пообещала я ему.

Не для того я ждала его столько лет, чтобы найти и потерять в один день.

— А этот, — я кивнула на стену, — еще дрыхнет?

— Нет его.

— Нет? — Я испугалась, что темный бросил нас или вообще сдал конкурентам.

— Сумка на месте. — Сережка успокаивающе погладил меня по плечу. — Шмотки, ноутбук, книжка. Документов никаких.

— Ты рылся в его вещах?!

— И что? Он в моей жизни роется, в душе у меня копошится — ему можно?

В повисшем молчании утешало лишь то, что он по-прежнему не отпускал моей руки.

Так и сидели до тех пор, пока не щелкнул замок входной двери.

— Дорогой, я дома! — прокричал из коридора темный. Заглянул в комнату. — Сергей, не нервничайте, это я не вам. Мобильник в пиджаке забыл, а он у меня действительно дорогой. Кстати, никто не звонил?

Внешне он теперь ничем не напоминал вчерашнего солидного джентльмена. На смену шикарному костюму пришли джинсы и ярко-зеленая безрукавка, волосы спрятались под бейсболкой, а глаза — за темными стеклами солнцезащитных очков. Осталась только насмешливая полуулыбка и шрам на виске. Да еще татуировка на мускулистом плече, которую я заметила, но не рассмотрела ночью: щит, меч, какие-то буквы.

— Это не знак тайного общества, Ася. Память об армии. Пограничные войска.

— Ася? — подозрительно поглядел на меня Серый, но мне в этой фразе не понравилось отнюдь не обращение.

— Вы и мысли читаете?

— Только если они так явно написаны на вашем лице.

Усмешка колдуна частично развеяла мои страхи. Мало приятного находиться в обществе человека, запросто копающегося в твоей голове.

— Где вы были?

— Ходил за продуктами.

— Спасибо. Но мы вроде бы не бедствуем.

— Не для вас. — Нимало не смущаясь того, что я еще в ночной рубашке, колдун прошел в спальню и поставил на подоконник какой-то пакет. — Решил Георгия побаловать.

Благодетель, блин! Ночью домового подкармливал, сегодня Жорику гостинцев принес. Еще пара дней, и мне какой-нибудь пряник перепадет.

— Георгий — мужчина взрослый, хватит ему червями да мухами перебиваться. — Он достал из пакета картонную коробочку и отодвинул с аквариума сетку. — Пора попробовать настоящей еды.