Ожившие легенды - Дарья Демченкова

– Да уж. – Нарви рассеянно кивнул усевшемуся обратно гонцу. – Буду знать.

– Значит, комната, обед, ужин и завтрак, – подсчитал хозяин, записывая что-то в видавший виды блокнотик.

– Два завтрака, – поправил его гном, с удовольствием вдыхая ароматы свежей выпечки, доносящиеся из приоткрытых кухонных дверей.

– Славно, – покивал трактирщик, дописывая заказ, и довольно повторил: – Славно.

– И, естественно, скидка! – мстительно хмыкнул Нарви, ловя на себе совсем недружелюбный взгляд хозяина. – За оказанные услуги профильного характера, так сказать. – Он расплылся в улыбке. – Я же все-таки починил вам этот агрегат!

– Десять процентов, – буркнул трактирщик, буравя посетителя немигающим взглядом.

– Тридцать! – назвал свою сумму гном, азартно блеснув глазами.

– Пятнадцать, – поморщившись так, словно его заставили съесть целый лимон, проговорил хозяин.

– Двадцать пять.

– Двадцать, – багровея от злости, выдавил трактирщик.

– Двадцать два и услуга, – поставил точку в торгах Нарви.

– Какая еще услуга? – недоверчиво поинтересовался хозяин трактира у севшего напротив гнома.

– Все очень просто! – Горе-механик достал из внутреннего кармана небольшой деревянный футляр. – У вас есть сейф?

– Есть. – Лицо толстяка расплылось в саркастической улыбке. – Но он тоже гномий, как и вся наша аппаратура. Качество и надежность налицо, так сказать, судя по механическому уборщику. Там. – Хозяин кивнул на дверь, ведущую в подвал трактира. – Не побоитесь рискнуть вашей драгоценностью?

– Святая секира! – вздохнул гном и покорно отсчитал плату.

Снег все шел и шел, засыпая промерзшую за ночь деревеньку густыми белыми хлопьями. Стоило снежинкам упасть на дорогу, как они немедленно превращались в серую жижу под колесами гремящих на ухабах телег. На обочине, слово грибы после дождя, выстроились маленькие домики с покосившимися дырявыми крышами. Они равнодушно смотрели темными провалами криво заколоченных ставен на проходивших мимо закутанных в теплые зимние одежды сельчан. С интересом поглядывая на спешащий к тракту отряд всадников, местные шли дальше, стараясь как можно скорее оказаться дома.

– Почему Полар сразу не вызвал меня к себе, а разыграл весь этот спектакль? – спросил Норд у скачущего рядом эльфа. Поежившись от забирающегося за шиворот снега, наемник накинул на голову капюшон. – Тайные встречи, доверенные люди, мания преследования… Это так на него не похоже…

– Боюсь, наместник сейчас несколько ограничен в перемещениях, – неопределенно ответил Флаэль. – К тому же в последние дни он стал излишне подозрителен. В каждом визитере ему стали мерещиться враги и соглядатаи.

Северянин удивленно посмотрел на своего попутчика.

– Политика меняет людей, – пожал плечами эльф и вдруг заявил: – Я ведь знаю ту историю, которая развела некогда добрых друзей по разным городам. – Он помолчал, подбирая слова. – Ты вытащил из беды бывшего напарника. И фактически нарушил кодекс Гильдии. Что вам за это грозит?

Рядом, навострив покрасневшие от мороза уши, скакал Родрик, с любопытством слушая беседу.

– Для каждого наемника, нарушившего кодекс, уготована своя расплата, – глухо отозвался северянин. – Старые боги не прощают отступников.

– И ты веришь во все эти детские сказки? – Флаэль высокомерно задрал подбородок. – Я никогда не понимал этой панической боязни навлечь на себя гнев мертвых Старейшин. Это так… – он помахал зажатой в руке кожаной перчаткой, – по-детски, несерьезно и глупо.

– Наверное, королевским наемникам нужны некие остерегающие факторы, боязнь которых не дает нам возможности перейти из статуса наемных воинов в статус головорезов-убийц.

– А что, есть ощутимая разница? – хмыкнул эльф, подзадоривая северянина.

Норд не ответил и пришпорил коня.

– Старые боги. Старейшины, – проговорил молодой франт, задумчиво глядя вдаль. – Старые сказки…

– А вы знаете легенду о мятежных Старейшинах? – Родрик не смог долго молчать и вклинил между беседующими мужчинами свою кудрявую голову. – О Каменной деве, например?

– Как я вчера убедился, это старая байка, в которую верят только такие маленькие доверчивые мальчишки, как ты, – вздохнул Флаэль.

– Но все же?

– Во времена войны Старейшин одна из старых богинь, Нараатта, воспротивилась самой идее проведения Большой игры[16]. Она отказалась покинуть этот мир вместе со своими соплеменниками и поделиться могуществом с младшими расами. В наказание сущность мятежной Старейшины была заключена в демонического зверя, обладающего способностью превращать живые существа в камень. Многие верят, что магия этого зверька имеет и обратный эффект и что Каменная дева может с легкостью превратить камень в живую материю. Как оказалось, это лишь глупый миф. – Эльф скрипнул зубами, снова вспоминая вчерашнюю неудачу. – Говорят, что душу Каменной девы заключили в старый медальон, ныне находящийся под охраной в королевском хранилище запрещенных артефактов в Мертоле. У всех есть подобные легенды. Правда, они не подкреплены никакими фактами.

– А кто ее туда заключил, вы знаете? – не унимался мальчик, не переставая хитро ухмыляться.

– Другой Старейшина? – предположил Норд и переглянулся с растерянным эльфом.

– Не совсем.

Родрик чуть ли не светился от осознания того, что ему известно больше своих собеседников, и загадочно улыбался.

– Ну, рассказывай наконец, – подбодрил его Флаэль. Привстав в стременах, он напряженно разглядывал дорогу.

– А не то лопнешь от осознания собственной значимости, – хмыкнул Норд, придерживая обогнавшую попутчиков лошадь.

Родрик покраснел и улыбнулся еще шире.

– Давным-давно, – тоном бывалого рассказчика начал юноша, но был прерван нетерпеливым эльфом:

– Давай-ка поближе к нашим дням.

– Давным-давно, – повторил Родрик, проигнорировав придирки Флаэля, – в Тэдж-Эверенсе были времена, когда не только люди и гномы, но даже драконы и светлые эльфы считались младшими расами. Волшебные феи и имитаторы тогда еще не исчезли с лица земли, темные эльфы и гоблины не были истреблены в Семилетней войне, а тролли, тогда еще каменные, считались лучшими воинами единого государства. В те славные годы нашим миром управляли виртуозные чародеи – древние Старейшины. Могущественные маги, они сделали из Тэдж-Эверенса прекрасный оазис и спокойно жили, пока между ними не пробежала тень раздора.

– Что же тогда произошло? – поинтересовался северянин, заслушавшись неторопливым рассказом.

– Узнать всю правду мы сможем только после того, как какой-нибудь бесстрашный смертный рискнет спуститься в Проклятые каменоломни[17], разберет завалы и извлечет оттуда погребенные под землей гномьи летописи, описывающие события тех времен.