Все исправить - Елена Белова

Девочка была мертва. Нинне отняла руку и встала. Она знала, что в этом временном приюте нейтральников мертвы все, но надежда не хотела покидать ее. И она переходила от дома к дому. Было странно тихо, даже комары не звенели. Их отпугивал полог, установленный уже покойными магами. Полог еще работал. Он будет действовать еще неделю, не подпуская ни мух, ни комаров. А люди уже...

Мужчина с обожженной рукой — судя по всему, пострадал от своего же огня.

Старик в халате по моде начала прошлого века. Так и застыл, схватившись за амулет. Амулет дорогой и штучный, но владельцу не помог.

Молодая женщина у пустой детской кроватки.

Еще двое. Эти, кажется, оказали достойное сопротивление — комната буквально покорежена. Разбросано и сломано все, что было внутри.

Сколько же было пришельцев, если они смогли накрыть всех?

Даниэль тем временем занимался единственным уцелевшим. Именно этот ребенок смог как-то пережить атаку, а потом найти в вещах погибшего отца аварийный «маячок». Тот был настроен на вызов родичей, а те уже оповестили Стражу.

— Ну, что?

— Все, как думали.

— Какая у них добыча?

— Ты про магию? Телекинез. Пирокинез — средний уровень. Еще что-то из заклинательских талантов, тоже невысокое. Ничего особо опасного.

— Все равно. Послушай, Нинне, навестишь со мной Соловьевых? Есть у меня одна идея...

Когда дом стал затихать, Лёш заглянул в комнату брата. Счастье счастьем, но эмпатических способностей никто не отменял. И облако, окутавшее брата, мог бы засечь даже необученный первогодок. Тревога, горечь, сомнение, отзвук боли... И не нужно никакой эмпатии, чтобы заметить его усталость.

Что это Дим сегодня делал? Или стоит спросить иначе? Что делали с ним? Нехорошее предчувствие холодком прошло по коже. Неужели... Лёш тихо позвал:

— Дим... Ты спишь?

— А, Лёш? Заходи.

Дим сел, и на Лёша взглянули бесконечно усталые, какие-то пепельные глаза. Радужка словно выцвела от прожитых лет. Лёш ни разу не замечал за братом такого. За этим братом. А вот Император... Именно так выглядел бывший Император в последние месяцы перед установкой барьера. После Зойки, после Тигра, после бунта демонов... Тогда огонь в глазах Дима словно потух, сменившись пеплом потерь.

Император...

Догадка обожгла бешено застучавшее сердце. Он же хотел... он же собирался...

— Дим... Ты был там?

А тот лишь пожимает плечами:

— Был. Нет, Лёш, не говори ничего. Мне нужно было знать, понимаешь? Нужно.

— Ой, дурак... Дим, ну зачем?! Я же просил.

Тишина вдруг показалась оглушительной. Вадим повернул голову каким-то тревожно-знакомым движением. Глянул исподлобья, будто тот.

— Лёш. Я старше. И вполне способен принимать решения сам. — В низком голосе Вадима послышались отзвуки грозы.

Алекс слишком хорошо помнил эту внешне ровную интонацию. Неужели тот так быстро забрал власть над этим Димом? Так нельзя. Так нечестно. А как же мой брат?

— Дим... Что же ты наделал? Осел безмозглый!

— Так надо, Лёш. Поверь. Я справлюсь. Мне нужны были знания. Ты понимаешь?

— Нет. Черт, Дим, это опасно! Валить на свои плечи такое, да еще скрытничать, это... это...

— Кто бы говорил.

Лёш поперхнулся. Этот тон, эта усмешка... Это вновь был его Дим. Лёш вздохнул и улыбнулся:

— Ну и что мы теперь будем делать?

— Теперь? Теперь, братишка, будем думать. Как насчет того, чтоб наведаться на Уровни? Только никому пока ни слова.

Иринка опять что-то учила. Дим любил на нее смотреть вот так, когда она погружалась в глубины ранней диагностики патологий или еще чего-нибудь, столь же зубодробительного и туманного. Было что-то удивительно уютное в том, как сидит она в своем любимом кресле, поджав одну ногу в мягком, пушистом тапке...

Мягко светит лампа, высвечивая кресло и девушку с книжкой на коленях. Головка в светлом ореоле волос чуть наклонена, тонкие пальцы теребят подаренную им сережку (надела все-таки, умница), а тихий голос бормочет что-то непонятное.