Что не так с солнцем - Полина Реми

Он отпустил ее, но руками уперся в стену так, что Кира была как бы в клетке.

— На кого работаешь?

— Чего?!

— По чьему приказу шпионишь за мной?

Голос его разительно отличался от того, который она слышала сегодня в книжном. Резкий, гортанный — ни намека на былую мягкость и учтивость.

— Много чести, не находишь? — она изобразила улыбку, хотя почувствовала, что вышло не очень убедительно.

— Зачем пошла за мной в LOFT? — он ударил кулаком в стену прямо около ее уха.

Кира даже не моргнула, потому что не знала, как реагировать. Бояться? Плакать? Скрутить его и вызвать полицию? Как поступила бы обычная девушка?

— Какого черта ты поселилась именно в этом доме? — продолжал он кричать ей прямо в лицо, снова ударив кулаком в стену.

— Потому что это мой дом, — ответила Кира ледяным голосом. — Это дом моих родителей, мы жили здесь, пока они его не продали и не переехали. Так что это я должна спрашивать, какого черта ты поселился в этом доме.

Он, ошарашенный, опустил руки и внимательно посмотрел на нее. Кира поймала себя на мысли, что теперь может разглядеть его хорошенько. Ростом на полголовы выше, значит, где-то 175 сантиметров. Золотистый шатен, почти рыжий, кареглазый, лицо, в общем-то, обычное, но из-за излишней худобы скулы ярко выражены, так же ярко, как и усталость, отпечаток которой носила и болезненно-бледная кожа, и синие круги под глазами, и впавшие щеки.

— Кира? Кира Боши? — вдруг спросил он.

— Э? А…откуда?

— И правда ты?! — он засмеялся, но потом резко стал серьезным: — прости, я не хотел напугать, в смысле хотел, но…

— Порядок, я не из пугливых.

— Ну да, точно. А. Меня зовут Гай. Я учился с твоим братом в одном классе.

— Серьезно?

— Кажется, нам есть о чем поговорить, да? Может, давай, я угощу тебя? Пойдем.

— Удобно ли?

— Пойдем-пойдем.

***

Сказать, что Гай был удивлен таким поворотом событий — ничего не сказать. Кроме того, он понятия не имел, насколько Кира осведомлена о происходящем, знает ли о ней Сан и если знает, то имеет ли она отношение к его планам. Хуже было то, что внушению оборотни не поддаются и ложь нюхом чуют. В буквальном смысле. Но отступать уже было некуда, и Гай решил действовать на удачу.

— Прости, я не часто принимаю гостей, могу предложить чай. Ты пьешь зеленый? — спросил он, хотя уже поставил чайник на огонь.

— Да, почему нет.

— Отлично.

Гай насыпал в глубокую чашку сухого печенья, поставил на стол перед Кирой и принялся копаться в шкафчиках — не столько ради того, чтобы найти угощение, сколько ради того, чтобы потянуть время. К своему удивлению, он обнаружил какие-то сухофрукты и глазированные орешки. Проверив срок годности, Гай решил, что не все еще потеряно и насыпал их в другую чашку.

— Как дела у Тайё? — как можно естественнее спросил он. — Видишь ли, родители переехали, когда я еще только заканчивал среднюю школу. С тех пор я потерял с ним всякую связь.

— Дело в том, что он исчез.

— Исчез? Как? Когда?

— Восемнадцать лет назад. Может, вы помните, тогда в Гесане массово похищали детей. Он пропал в то время.

— Вот как?

"Значит, она ничего не знает. Или не хочет говорить?" — подумал он, но вслух продолжил гнуть свою линию.

— А я так надеялся встретиться с ним. Даже дом этот выкупил, хотя и мог бы жить в центре города, — он наигранно мечтательно вздохнул.

— Вы, значит, бывали у нас дома раньше?

— Я? Да, бывал, — на его счастье, закипел чайник, и какое-то время он мог говорить, не глядя на Киру. — Мы с друзьями приходили, когда Тайё оставляли нянчиться с тобой.

— Серьезно? — она засмеялась.

— Да, такое бывало довольно часто. Тебе было тогда года три, может, четыре. Помню, я очень бесился, когда не мог тебя успокоить. Я тогда еще не знал, что моя сила действует не на всех.

— В смысле?

— Какая сила? — Гай глянул на нее через плечо. — Видишь ли, мы с тобой представители почти что мифических классов.

— Хотите сказать, вы из древних?

— Что-то вроде того.

— Но… разве дети Северных склонов не запечатали силу древних? Или за тысячу лет печать ослабла?

— Не то, что ослабла, просто кое-кто случайно снял с меня эту печать. Честно говоря, понятия не имею, как бы справился с этим, если бы не твой отец. Я очень благодарен Артуру. Он многое объяснил тогда. И научил самоконтролю. Твой отец хоть и был оборотнем, знал обо всех классах и мог объяснить, кажется, вообще все.

— То есть, сегодня в магазине…

— Да, я мог успокоить их одним взглядом, если бы успел снять очки, конечно.

— Вот как? Прошу прощения.

— Нет-нет, это было очень кстати. Днем ведь нельзя пользоваться своими способностями. Таково негласное правило для нелюдей Гесана. Так что, имей в виду.

— С обонянием ничего поделать не могу, — засмеялась она.

— Пожалуйста, — Гай поставил перед ней чашку чая, а сам со второй чашкой вернулся на прежнее место.

— Это ведь жасмин?

— Угу. Не нравится?

— Нет, все в порядке, — она улыбнулась, но эта улыбка показалась ему печальной. — Просто сегодня в баре случайно познакомилась с одним человеком, он, похоже, очень любит такой чай.

Гай сглотнул. Он догадывался, о ком идет речь. Рико был единственным любителем чая в их компании и, в то время как все с ума сходили по газировке, он всегда брал с собой из дома бутылочку охлажденного зеленого чая с жасмином.

— Только вот, кажется, я его очень задела. У него такая улыбка… даже не знаю, какое слово подобрать. Хоть мы и говорили совсем недолго, мне показалось, что он очень добрый и открытый человек, но в то же время очень одинокий.

Кира говорила, не отрывая глаз от чашки с чаем.

— Наверное, он похож на цветущий жасмин, — задумчиво проговорил Гай. — Смотришь на него, и думаешь "Какая красота! Какая сила!", но стоит неосторожно задеть ветвь — цветки осыпаются, и ты уже ничего не можешь сделать.

— Точно. Так и есть.

Кира кивнула и наконец отпила чай. Гай последовал ее примеру. Терпкий с горьким послевкусием напиток едва не обжег язык.

"Прости, Рико, — думал он, — я никчемный друг".

***

Тайё шел следом за Рико от самого бара. Он знал, что Рико не помнит ничего о своей прошлой жизни. А ведь когда— то они были неразлучны. Их братство началось еще в средней школе, и с тех пор он всегда был рядом, даже когда Тайё просил оставить его одного.