Шарлатан: чудо для проклятого короля - Дмитрий Тростников

Люгер подал Беретте очередного крошечного изверга, ухватив под круглое пузико. Выспавшийся малыш хватал за воздух всеми четырьмя ручонками, и сучил двумя короткими ножками.

– Подкладывай его снизу под брюхо овцы и жди, когда уцепится за шерсть, – велел Люгер. – Хватательные рефлексы у них сильные от рождения. Я видел, как самки извергов ходят, а за них цепляются сразу несколько детенышей, вниз головой и всяко… Не торопись. Он сам полезет в тепло, к брюху овцы…

Спрятать младенцев-нелюдей в густой шерсти породистых овец и тайком вывести из города, где повсюду мечется смерть – такой план спасения придумал Люгер.

– Как не торопись? – злилась Беретта. – В любую секунду налетят мародеры… Или король заявится в башню, и прочтет надпись, которую мы ему написали.

– Дай надежно уцепиться… – Люгер успокаивал танцовщицу, действуя нарочито методично. – И шерстью маскируй.

Узи выглянул наружу из жутковатого места, куда он увел овец, и где прятался, обмирая от стаха. Обманчивая пустота улицы не убедила маленького вахлака. Уже вечерело, и Город Орлов замер в ужасе перед ночью, которая сменит самый кошмарный день в его истории.

– Где вы были так долго? Я едва не умер от разрыва сердца, пока прятался в этом склепе – упрекнул Узи. – Один, а вокруг эти мумии с клювами!.. Запах могилы! Мародеры мимо столько раз пробегали? А если бы овца заблеяла? А вас все нет, и нет…

Подмастерье пережил такой страх в усыпальнице орлов, что не мог сдержать злость. Он ежился, не решаясь поднять глаз, на серые коконы спеленутых в саваны птиц, череда которых была подвешена под сводами жутковатой усыпальницы, и выглядела бесконечной.

– Это хоть сколько-то безопасное место, – примирительно объяснил Люгер. – А воды ты набрал? Полные рюкзаки?

Маленький вахлак даже поперхнулся, услышав такое. Вместо благодарности за подвиг в нем усомнились. Узи ничего не ответил. Подмастерье ничего не ответил, только повернулся спиной к своему мэтру, как можно более укоризненно, ухватил за ухо первую овцу, и решительно потащил блеющее животное из склепа на улицу.

– Нам не пройти незаметно, – с тоской предупредил Узи.

– А мы не станем прятаться… Я же главный ученый короля – меня награждали на площади при всех. Я даже проклятую мантию надену. Воины справедливости сейчас грабят в домах, пока там не растащили все ценное…

Вскоре небольшое стадо овец уже спускалось по улице в сторону городских ворот. Впереди широко шагал высокий мужчина в мантии ученого. Сзади за овцами поторапливался погонщик-коротышка. Он не умело подгонял животных под бока длинной палкой. Овцы блеяли, и семенили копытцами. Тех, что пытались отбиться от стада, возвращала энергичная девушка с изрядным мешком за плечами. Лицо красотки портил изрядный синяк, к тому же она постоянно оглядывалась, сильно встревоженная. А ее черные кудри были, словно пылью присыпаны на висках.

Шарлатаны гнали овец сквозь ужасающие следы недавней резни. Мертвые тела людей и нелюдей, окровавленные, в жутких позах валялись там, где их застигла смерть. Однако, шарлатаны страшились не мертвецов, а живых. На их счастье мародеры действительно орудовали где-то внутри домов. Шарлатаны успели дойти почти до самых городских ворот. В этих кварталах прошли самые отчаянные бои. Выгоревшие дома зияли черными квадратами окон. Копоть и мусор засыпали дорогу.

Перекошенные огромные ворота города маячили уже в сотне шагов. Но еще надо было пройти мимо трехэтажного дома, из окон которого валил дым, и пламя все еще потрескивало в глубине здания. А улицу перегораживала гора трупов: защитники дома сражались до последнего, так и не отступив. Их тела лежали, вперемежку с трупами атаковавших.

Обойти ужасное нагромождение было невозможно. Предстояло шагать по еще не остывшим телам, головам, рукам. Овцы испуганно втягивали ноздрями воздух, пропитанный запахом крови, и топтались в нерешительности. Наконец, понукаемые Узи, животные начали запрыгивать поверх мертвых тел, неуверенно переступая копытцами. Люгер следил, чтобы ни один крошка-изверг не отцепился, и не вывалился из-под овцы.

Кое-как животные перебирались на другую сторону. Но стоило последней овце забраться на ужасное препятствие, как в горящем доме что-то грохнуло, и языки пламени вырвались наружу из окон. Овцы дико заблеяли от ужаса, и ринулись врассыпную. Узи широко расставил руки, направляя перепуганных животных по улице в сторону городских ворот.