Золотой воин - Алекс Орлов

– Что там? – спросил капитан, выглядывая из-за куста.

– Солдат нет совсем, видел несколько повозок, в одну и другую сторону. Идут часто, но бояться их нечего, это обычные крестьяне.

Питер вернулся из короткой разведки, куда его пешим посылал капитан. Своих лошадей они спрятали в небольшой яме и решили разведать обстановку, прежде чем выехать на открытое пространство перед оживленной дорогой.

– Что ж, надо ехать, сидеть здесь до темноты едва ли правильно – в потемках мы можем сбиться с пути и забрести в другую сторону.

Они вывели лошадей и поехали к дороге, объезжая огромные валуны и островки жесткого кустарника. Ближе к обочинам земля стала напоминать сплошное отхожее место.

– Даже лошади ступить негде, – заметил Крафт.

– Что ж ты хочешь, по этой дороге прошли десятки тысяч солдат, тут никаких нужников не напасешься, – сказал фон Крисп.

Они выехали на дорогу и пустили лошадей рысью, вскоре впереди показалась телега поздних беженцев.

Поверх небогатых пожитков сидели двое мужчин, женщина и двое маленьких детей. Мужчины подозрительно косились на обгонявших их всадников и держались за тесанные из вяза дубины, а из-под рогожи у них торчал колчан со стрелами.

– Хорошо приготовились! – сказал Крафт Питеру.

– Жизнь заставит, – ответил тот и больше не проронил ни слова. Крафт вздохнул, несмотря на все их с капитаном попытки как-то расшевелить младшего товарища, Питер оставался немногословным, погруженным в собственные мысли.

Через час скорой рыси путешественники подъехали к развилке двух дорог. Одна вела прямо к пользовавшемуся дурной славой перевалу Гаррота, другая сворачивала налево и тянулась к следующему перевалу вдоль изломанной линии гор.

– Какое здесь небо синее! – сказал вдруг Питер. Крафт и капитан посмотрели на небо, потом друг на друга. Что-то в этом синем небе было особенное, раз Питер сам нарушил молчание.

– Да, ни облачка.

Капитан оглянулся. Позади цепочкой скакали всадники – десятка два. Они могли скакать по любому поводу, но фон Крисп везде видел опасность. Их могли принять за дезертиров, тогда не миновать суда. Даже если все разъяснится, просидеть в холодной придется не один месяц, капитан знал, как медленно вращаются шестеренки имперской судебной системы.

– Там вроде кирасиры… – сказал он.

– Много? – напрягся Крафт, боясь обернуться.

– Пара десятков. Спешат очень.

Питер, словно нехотя, стал подтягивать шнурки на амуниции. Топот становился все отчетливее, всадники действительно спешили, вот только куда? Сейчас кто-нибудь крикнет: «Именем императора, остановитесь!» И что тогда, драться с ними на дороге, где с любой стороны может появиться целый полк на марше?

Но выкрика не последовало, всадники один за другим пронеслись мимо и, подняв пыль, исчезли за очередным поворотом. Путешественники с облегчением перевели дух и, несмотря на пыль, повеселели.

Не встретив больше ничего опаснее крестьянских подвод, они прибыли к перевалу вскоре после обеденного времени.

Остановив группу возле пустовавшего поста – небольшого, сложенного без извести каменного форта, фон Крисп предложил укрыться в разросшемся у подножия гор кустарнике, чтобы перекусить и дождаться темноты.

– На перевале на каждом шагу будет по разъезду, ведь он перекрывает туранам выход в северные провинции, поэтому лучше проскочить незаметно. Мы, чай, не полк, можем, как мышка, без шума.

Они свернули на тропу вдоль стены форта, потом сошли с лошадей и по промытым весенними ручьями руслам пробрались в заросли саманника – густого кустарника с короткой и колючей хвоей.

– Так что, теперь и поспать можно? – спросил Крафт, когда лошади были надежно укрыты.

– Поспи, а мы с Питером пока пообедаем, – усмехнулся капитан.

– Так и я после обеда, а пока – со всей компанией.

Они разложили снедь, неспешно поели и все поглядывали на солнце, которое, казалось, не торопилось спускаться к горизонту.

Установив дежурство, путники поочередно выспались и к наступлению темноты были бодры и полны сил. Между тем ближе к вечеру движение у перевала совсем прекратилось, и, выехав на дорогу, фон Крисп, Питер и Крафт оказались на ней совершенно одни. Ни скрипа колес, ни стука копыт, только ветер в вершинах гор да свист горных сусликов, созывавших сородичей.