Спектр - Сергей Лукьяненко

Как должен чувствовать себя человек, узнавший, что по еговине погибли четыре ни в чём не виновные девушки?

Мартин не знал ответа. Может быть, потому, что ему довелосьпреступить тот страшный рубеж, через который, к счастью, переходят немногие: онстрелял, желая убить, и желание его исполнилось. И что такое по сравнению снастоящим убийством цепочка случайностей, приводящая к гибели очередной ИриныПолушкиной? Можно ли вообще ощущать эту вину? Наверное, Мартина смог бы понятьводитель «скорой помощи», который сбил пешехода, спеша доставить в больницуумирающего. Но у Мартина не было знакомых водителей, имеющих за спиной стольпечальный опыт. Максимум – одна хорошая девушка, которой безумно не везло настарушек – те попадали под её машину каждые полгода, отделываясь, впрочем,переломами рук или ног.

Девушке – грозе старушек – Мартин звонить не стал. И вообщечем больше он размышлял над своей ситуацией, тем в большее уныние приходил.

Он совсем не чувствовал своей вины!

Просто на душе (если допустить её существование) былопогано…

Хорошо бы, конечно, сходить в церковь и поведать свои печалимудрому батюшке. Такому, чтобы и пожурил, и успокоил… Но Мартин никогда не былчеловеком «воцерковленным», как это принято называть в России, а к тому же имнение священника вполне мог себе представить. «Ты их не убивал? Ты непредполагал, что твои поступки приведут к их смерти? Так иди с миром и негреши!»

Но нет, всё-таки хотелось Мартину почувствовать свою вину.Хотелось помучиться, покаяться и пережить катарсис. Неизбывно это стремление врусской интеллигенции, выпестовано великими писателями с девятнадцатого века ислужит основной причиной алкоголизма, сердечно-сосудистых заболеваний и революционныхнастроений у лиц с образованием выше среднего.

Так что, побродив по квартире с полчаса, мысленно поговоривс мудрым священником, шофёром-убивцем и Фёдором Михайловичем Достоевским,Мартин решительно взял трубку и позвонил Эрнесто Семёновичу Полушкину.

Невольно многодетный отец взял трубку сразу.

– Это Мартин, – коротко представился жаждущий катарсисастрадалец. Чем хороши редкие имена – не надо уточнять фамилию и отчество, не точто всяким Серёжам, Андреям, Димам и Володям.

– Вы были на Мардж, – коротко сказал господин Полушкин.

– Да, – признался Мартин. – Могу я подъехать?

После короткой паузы Эрнесто Семёнович сказал:

– Я вас не виню, Мартин. И понимаю, что вы хотели для Иринылучшего. Но не попадайтесь мне на глаза… хорошо?

Мартин представил себе Полушкина в гневе и кивнул:

– Да. Конечно. Но я хотел бы рассказать, что случилось наМардж…

– Мне звонил… ваш куратор, – с лёгкой заминкой сказалЭрнесто Сергеевич. – Так что я в курсе случившегося. Вы, полагаю, тоже.Признаю, что это было и моей ошибкой – обратиться к вам за помощью и утаитьчасть информации.

Мартин мысленно поблагодарил тихого подполковника ЮрияСергеевича и сказал:

– Я очень виноват перед вами…

– Вы ни в чём не виноваты, – отрезал Полушкин. – Простозабудьте о случившемся. А я буду ждать возвращения своей единственной дочери.Прощайте.