Разрешенное волшебство - Ник Перумов

– Я предаю себя в руки Всеотца, – руками, сжимающими копье, Чарус очертил круг над головой.

– Ишь ты! – Учитель усмехнулся. – Ты думаешь, что меня можно пронять этим? Да, я вижу, ты хорошо усвоил мои уроки. Но кое-что ты забыл. Мне ничего не стоит забрать тебя с собой, на суд Великого Иссы, но, если ты не расстанешься с Ключ-Камнем, талисман и оберег Твердиславичей покинет клан. А как поступают с кланом, лишившимся дара Великого Учителя, а?

Это был коварный и подлый удар в спину. Чарус готов был умереть, но чтобы вместе с ним погиб бы и клан?

Парень внезапно тяжело задышал, по лбу его заструились капли пота. Руки свело болезненной судорогой – и копье выскользнуло из ослабевших пальцев. Учитель неотрывно смотрел на бунтовщика.

– Нет, Чара, нет! – Лев внезапно сорвался на крик. – Не отдавай! И пусть делают, что хотят! Не сдавайся!

– Ну, с тобой, мой дорогой, мы побеседуем отдельно, – сквозь зубы посулил Учитель. Парень ответил свирепым взглядом – если только можно назвать свирепым взгляд сквозь слёзы.

Но стальной стержень внутри Чаруса все-таки не выдержал. Клан! Божество, которому молились все без исключения, божество, почитаемое едва ли не превыше самого Всеотца; клан должен жить! А остальное все неважно.

Руки Чаруса распустили завязки на потайном кармане. Слиток серебра упал на траву. Учитель быстро нагнулся, подхватив Ключ-Камень.

– Ну, наконец-то, – ворчливо заметил он, но уже без прежнего гнева. – На суде я попытаюсь умолить Великого не наказывать тебя слишком сурово.

– Как будет угодно, – еле слышно прошептал Чарус. Казалось, все силы оставили его; ещё немного, и он растянулся бы прямо тут.

– Идем, – сказал Учитель, и Чарус послушно двинулся следом – не рассуждая, не протестуя и даже не умоляя. Так, наверное, мог бы шагать труп – если б кто-то нашёл бы соответствующее заклинание.

Наставник остановился перед Фатимой; несмотря на всё своё самообладание, девушка заметно дрожала. Окружавшие её Ворожеи выглядели не лучше. Шутка ли – принять в свои руки Ключ-Камень, помнящий руки самого Твердислава!

Сама процедура оказалась, впрочем, весьма впечатляющей.

– Вручаю тебе, Фатима, Ключ и Оберег клана Твердиславичей, – торжественным тоном произнёс Учитель. – Владей же им на процветание клану и на страх его врагам. Да умножатся ваши ряды, да сгинет Тьма, и да бегут пред силой Великого Духа, нашего Всеотца, отвратные творения Зла!

Он протянул Ключ-Камень, и вокруг тотчас загремело и засверкало. Над горизонтом взметнулось зарево; казалось, в небесах перекликаются голоса неведомых исполинов.

– Клянусь всей отпущенной мне силой хранить и оберегать верящих в меня, – ответила Фатима обрядовой фразой, услышанной когда-то от самого Твердислава, когда основатель клана рассказывал о том, как получал вот этот самый Ключ-Камень.

Девичьи руки приняли серебряный слиток.

Учитель улыбнулся.

– А с этими, – он кивнул на застывших Чаруса, Дима, Джига и Льва, – мы разберёмся. Чаруса я забираю с собой. Остальных же – за неповиновение – предоставляю тебе судить самой. По той строгости, которую вы им определите сами. Прочих же, – он сделал паузу, – полагаю, следует простить. Ясно, что заводилами были Старшие. Многие из них заплатили жизнью за выходку этого безумца, – сердитый взгляд на Чаруса. – Ну всё, идем, парень.

Чарус покорно двинулся следом за Учителем.

Никто не смог понять, в какой момент они исчезли.