Певец из Кастагвардии - Джейн Уэлч

Наконец Брид нарушила молчание.

– Как ты мог свалять такого дурака и попасться в плен к Рэвику? Смотри, что из этого вышло. Что теперь будет с Керидвэн? Ты видел эти орудия пыток?

Халь задрожал от ярости.

– Ничего себе! Ты что, обвиняешь меня в подлостях Рэвика?

Он встретил осуждающий взгляд Брид и поразился, как это несправедливо. Он же сделал все, что мог! Халь прикусил губу и следующие четыре лиги ехал молча, свесив ноги с края повозки и глядя на бегущую внизу дорогу.

– Извини, – наконец послышался сзади шепот Брид. – Ты же пострадал не меньше других. Просто я волновалась за тебя.

Больше слова были не нужны. Девушка села рядом и прижалась к его груди.

– Я волновалась за тебя, а теперь боюсь за Керидвэн.

С наступлением ночи они правили повозкой по очереди. Когда Халь отдежурил свое время с поводьями в руках, его сменил Кеовульф. Халь осторожно переступил через Абеляра и Пипа, спавших на полу, и улегся на свое место рядом с Брид. Она вытащила откуда-то кусочек хлеба с маслом и сыром и поднесла ко рту своего жениха.

– Тебе надо поесть. Голос ее звучал нежно.

Халь усмехнулся, взял у девушки из рук хлеб и отложил в сторону.

– Я изголодался только по тебе.

Он притянул ее поближе, под свой меховой плащ. Наконец-то его Брид рядом! Халь прижал девушку к себе, гладя по спине. Все ее тело радостно отозвалось на прикосновение.

Брид поцеловала его в шею, и юноша содрогнулся от удовольствия. Она просунула руки ему под одежду, чтобы прикоснуться к коже.

– Ох, Халь… Какой же ты стал худой.

Он поцеловал ее в лоб. Рядом с ней было так хорошо и уютно, что не хотелось говорить.

Ласковые руки Брид гладили его по груди.

– Я так боялась за тебя.

Она задрала жениху рубашку, и он почувствовал прикосновение ее теплых губ к груди.

Бросив быстрый взгляд назад, Халь увидел, что тактичный Кеовульф смотрит только перед собой, на дорогу, насвистывая себе под нос. Остальные, кажется, спали. Он перекатился на живот, подминая Брид под себя, и поцеловал ее в губы. Ладони его скользнули к поясу ее охотничьих кожаных штанов.

Девушка перехватила его руку и прошептала:

– Халь, нет. Ты знаешь, что я тебя люблю, но… Нельзя. Мой долг запрещает. Я одна из Трех, я – Дева. Нужно ждать, пока не отыщется новая Дева. Не испытывай меня так, это… нечестно.

Брид уже неоднократно объясняла все это своему жениху, но сейчас он впервые почувствовал в ее броне некую брешь.

– Ты же сама этого хочешь, – ласково промурлыкал он.

– Конечно, хочу… – согласилась Брид чуть слышно, гладя его мускулистое плечо.

– Так что же?

Девушка снова поцеловала Халя, и на краткий миг он уверился, что она сдалась. Но она оборвала поцелуй, вся напрягшись, и отвернула лицо.

– Халь, прости, но – нет.

– Мы же совсем скоро поженимся, – продолжал настаивать он.

Тут чья-то рука легла Халю на плечо, и он яростно обернулся.

– Мастер Халь, когда леди говорит «нет», нужно подчиняться, – спокойно, но непреклонно сказал Абеляр.

– Да как ты смеешь! – рявкнул дворянин, вскакивая на ноги.

Кулаки его сами собой сжались.

– Она жрица Великой Матери; ради ее безопасности я готов тысячу раз умереть! – тихо и твердо заявил лучник. – Я знаю, конечно, что вы ей вреда не желаете, мастер Халь, но…

– Это моя невеста! – прорычал Халь, готовый броситься на наглого ханжу. – Как ты посмел лезть не в свое дело?

Кеовульф остановил повозку и обернулся.

– Успокойся, Халь. Я уверен, вы просто не поняли друг друга.

Брид потянула жениха за руку.

– Все хорошо, Халь. Оставь его. Абеляр хотел как лучше. Кеовульф оставил свое место и встал между ним и лучником, положив руку другу на плечо.

– Оставь, Халь. Это всего-навсего ошибка.

Халь гневно сбросил руку Кеовульфа. Боясь в припадке гнева сделать что-нибудь непоправимое, он спрыгнул с повозки и с силой впечатал кулак в ближайшее дерево, не замечая боли в ободранных костяшках. Слегка выпустив гнев наружу, он пошел рядом с повозкой и через пару часов ходьбы опять успокоился. Скорее всего Абеляр со сна неверно истолковал происходящее. На самом деле Халь никогда бы не стал принуждать Брид вопреки ее воле! Он и так уже ждал три года; что может быть лучшим доказательством его любви и терпения?

Кеовульф вскоре присоединился к своему другу.

– Послушай, Халь. Абеляр просто считает своим долгом защищать Деву, вот и среагировал неправильно.

– Это мой долг, а не его, – огрызнулся Халь. – Она моя женщина.

– Конечно, ты прав. Но нам только не хватало перессориться между собой. И без того дела обстоят неважно.

С этим Халь не мог не согласиться. Так быстро прощать Абеляра он не собирался, но был достаточно разумен, чтобы трезво оценить ситуацию и вести себя так, будто ничего не произошло. Он криво улыбнулся Кеовульфу, и белые зубы ярко блеснули в лунном свете.

– Что-то я вымотался. Пойду спать.

На следующее утро они приехали в Блехам и забрали своих лошадей. Халь не без зависти заметил, что Кеовульф навьючивает на коня свои доспехи, в то время как для самого Халя припасли простую кольчугу. Юноша с отвращением пощупал ее, провожая доспехи друга ревнивым взглядом. Слегка порадовало, что Абеляр неуверенно держится в седле. Однако ему было по-прежнему трудно общаться с лучником как ни в чем не бывало после того, что произошло. Халь держался ровно и, как ему казалось, приветливо, и хвалил самого себя за выдержку.

За четыре дня они доехали до каньона Торра-Альты. Всю дорогу золотистая кобыла Брид вырывалась вперед и сильно обгоняла остальных. Когда вдали показался Тор, девушка больше не могла сдерживать свое стремление поскорее оказаться дома и пустила Фею в галоп.

– И не вздумай удрать от меня! – крикнул ей вслед Халь и дал шпоры своей лошади.

Та покрылась пеной в тщетной попытке догнать Фею, но не могла, а Абеляр и вовсе отстал. Поняв, что Брид не поймать, юноша раздосадованно натянул поводья, ругая Каспара на чем свет стоит за такой подарочек Брид, как эта лошадь. Где-то позади, трясся в седле Абеляр.

Кеовульф хмыкнул.

– Да уж, она – вольный дух. Ты только загонишь себя насмерть, гоняясь за ней.

Халь нахмурился и продолжал дуться, когда их наконец догнал Абеляр. Его лошаденка выдохлась и скакала неверной рысью.

– Простите, мастер Халь, – сожалея о своей медлительности, извинился лучник.