Рыцарь Хаген - Вольфганг Хольбайн

Встреча с Гунтером и остальными оставила у Хагена горький привкус в душе. Быть может, из-за усталости он не мог разделить всеобщий чрезмерный восторг и ответить на все вопросы, с которыми на него набросились. Его не покидало чувство, что Гунтер и его братья, как, впрочем, и почти все их приближенные, вином и бурным весельем пытались заглушить свои неразрешимые проблемы. Так что он был рад, когда наконец остался один. Хаген пытался заснуть, но сон не шел к нему. Он лежал на кровати, не смыкая глаз, стараясь отогнать мысли и картины, одолевавшие его.

Кримхилд…

Он тихо шептал в темноте ее имя: Кримхилд, Кримхилд. Может, это была его судьба, его тайна, всю жизнь скрывавшаяся в самой глубине души?

Может, это и было причиной всему?

Мысль об этом словно громом поразила его. Если так, значит, ненависть к Зигфриду была не чем иным, как ревностью. В глубине души он давно это сознавал. Он чувствовал, что Зигфрид из Ксантена представлял собой опасность не только для Гунтера и Вормса. Он сам, Хаген из Тронье, человек, сделанный из стали, беспощадный легендарный воин, в глубине души страшился Зигфрида — он, о котором говорили, что слово «чувства» ему незнакомо.

Неужели он ревновал?

Он не мог найти ответа, да, скорее всего, и не хотел, так как знал, что лишится рассудка, отыскав его.

Уже давно наступило утро, когда он наконец поднялся с кровати и вышел из своих покоев, собираясь отправиться в город. Ноги и спина гудели, напоминая о восьмидневной скачке. Но в эти минуты он почти приветствовал боль — врага, которого он мог обнаружить и победить.

На улицах Вормса царила сутолока. Город заметно вырос с тех пор, как он был здесь в последний раз: там, где год назад громоздилась куча камней, теперь возвышался деревянный домик; пестрая вывеска при входе поясняла, что это постоялый двор. Без сомнения, он был построен специально к свадьбе, и Гунтеру пришлось выложить немало денег. С площади доносились удары молотков — там сооружали трибуны для гостей. Улыбнувшись, Хаген пошел дальше, к собору. Он остановился у края площади — на ступеньках перед открытыми воротами храма стояло множество священнослужителей и духовных лиц, а ни с кем из них Хагену сталкиваться не хотелось. Гизелер поведал ему, что Гунтер специально пригласил епископа — его имени Тронье не запомнил, — чтобы совершить двойной обряд венчания.

Солнечный зайчик на миг ослепил его, и он посмотрел в ту сторону. В пестрой толпе блеснул золотой шлем, затем Хаген увидел и вторую воительницу в сверкающих латах, а между ними — Брунгильду, разодетую в роскошные, сверкающие драгоценностями шелка. Он решил уйти — видеть Брунгильду, так же как и Зигфрида, желания не было. Но любопытство все же победило, и Хаген остался.

Валькирия и ее спутницы стояли на нижней ступени лестницы храма, и, хотя Тронье находился довольно далеко, по выражению лица Брунгильды было видно, что она с кем-то оживленно спорит. Хаген вспомнил слова Кримхилд. Немного помедлив, он решительно шагнул вперед, расталкивая толпу. Подойдя ближе, он увидел, с кем затеяла ссору валькирия, — это была Кримхилд; чуть поодаль стояли ее мать и две испуганные прислужницы. Хаген подошел к женщинам.

Глаза Брунгильды полыхнули гневом. Небрежно поклонившись валькирии, Хаген пристально взглянул на Кримхилд и Уту. Девушка умолкла, стоило ему появиться из толпы.

— Что случилось? — спокойно спросил Хаген.

— Она меня оскорбила! — Голос Кримхилд дрожал от негодования, — Она…

— Оскорбила? — удивился Хаген, — Не могу в это поверить!

— Но это так! — Кримхилд была сейчас похожа на маленькую обиженную девочку, — Она хочет войти в церковь прежде меня!

Хаген вопросительно взглянул на Брунгильду:

— И это… все? — В нем начала закипать ярость, — И на глазах у всех вы ссоритесь из-за такой мелочи?

На самом деле это вовсе не было мелочью. Он не сомневался в том, что Кримхилд сама спровоцировала ссору, и именно здесь, где любой мог стать ее свидетелем. И теперь он начал понимать, с какой целью.

— Кто она такая? — Кримхилд кипела от негодования, — Почему это я должна следовать за ней, будто ее служанка?

Брунгильда все еще молчала, но в глазах ее горел зловещий огонек. Она была раздражена не меньше Кримхилд, только умела держать себя в руках. Но в отличие от юной принцессы появление Хагена огорчило валькирию: она знала — он ей не союзник.

Хаген перевел взгляд на Уту, но лицо королевы-матери словно окаменело. Он опять повернулся к Брунгильде:

— Это правда?