Страж могил - Михаил Кликин

Огерт слегка заплутал, пробираясь темными деревенскими задворками, но вскоре заметил в стороне светящееся окно и повернул к нему.

Долго идти не пришлось.

Большой бревенчатый дом наполовину скрывался в кустах – он словно выполз из зарослей. К забору прижималась лошадь. У высокого просторного крыльца на макушке длинного шеста ворочался отсыревший вымпел. Все окна были украшены наличниками, крыша обита железом – хозяин, судя по всему, был человек зажиточный.

Огерт выждал немного, присматриваясь к обстановке, потом прокрался к стене, прижался к ней, отдышался. Ему показалось, что где-то неподалеку раздался какой-то шум; он прислушался, но шум не повторился. Возможно, это просто лошадь ворочалась.

Окно светилось над самой головой. С той стороны стекла горели две свечи.

Все было тихо…

Некромант не мог понять, в какой стороне бараки и навес, под которым они оставили телегу. Чтобы сориентироваться, необходимо было осмотреться.

Он двинулся вдоль стены, осторожно выглянул из-за угла.

Крыльцо было совсем рядом.

Не теряя времени попусту, некромант поднялся на первую ступеньку. Разглядел за деревьями мерцающий огонек – возможно, факел на сторожевой вышке.

Он взошел повыше.

Показались еще огни. На фоне темно-серого неба неясно обрисовался черный зубастый гребень частокола. Кажется, там были ворота. А значит бараки должны находиться по другую сторону дома…

Огерт поднялся на последнюю ступеньку, привалился животом к перилам, пристально вглядываясь в ночь. Ему показалось, что за дорогой стоят две какие-то фигуры – то ли люди, то ли придорожные столбы, то ли это тени так странно легли…

Он засмотрелся, и потому сильно вздрогнул, когда позади практически бесшумно открылась дверь, и крыльцо осветилось желтым неярким светом.

– Ты здесь? – раздался сонный голос. – Свежим воздухом дышишь?

Огерт обернулся, понимая, что сбежать на своих костылях он уже не успеет, и лихорадочно придумывая, что говорить, как объяснять свое присутствие.

– А дверь чего не прикрыл? – В дверном проеме показался зевающий пожилой мужчина в исподнем белье. В правой руке он держал берестяной ковшик. – Сквозит же… – Мужчина посмотрел на Огерта и сильно чему-то удивился – оторопел, протер кулаками глаза, икнул. – Ты кто? А этот… охранник… где? Ты за него, что ли? Или как? Или ты на постой? Вот повадились! И куда я тебя размещу?

– Тихо! – Огерт догадался, что перед ним хозяин дома. – Я это… просто мимо проходил. Знакомого своего искал, Смара.

– Смара? – Лицо хозяина просветлело. – А, ну да, помню такого. Приходил, как же. К Зарту приходил. И, должно быть, здесь еще. Вон лошадь-то его стоит. Заходи…

Огерт понял, что попал в затруднительное положение. Что делать? Отказаться? А если хозяин что-то заподозрит? Почти наверняка, он сразу же доложит Смару, что его только что спрашивал какой-то человек на костылях.

Зайти? А что тогда сказать Смару? Попросить еды, пожаловаться на голод? Соврать? – рассказать, что встретил здесь некроманта или кого-то на него похожего?

А, может, рассказать правду?

Часть правды…

Хозяин посторонился. Огерт заглянул в дом.

Длинный коридор освещался парой светильников. У стены на лавке стояли две бочки. Легкая занавеска колыхалась на сквозняке.

– Где он сейчас? – спросил некромант.

– А вон там. Четвертая дверь справа… – Хозяин махнул рукой вдоль коридора. – А ты тут этого… охранника не видел?

– Нет, – сказал Огерт, заходя внутрь.

– Куда же он делся? Может, съел чего несвежее со стола? – Хозяин пожал плечами, приложился к ковшику, запрокинул голову, задвигал кадыком по небритому горлу. Огерт не знал, что там случилось с охранником, но объедки на столе он заметил. Выглядели они не очень-то аппетитно.

Не дожидаясь, пока хозяин напьется, и уж тем более не собираясь ждать возвращения запропастившегося охранника, некромант прошел к указанной двери. Она была не заперта, и он, тихонько постучавшись, приоткрыл ее. Огерт уже заготовил речь, он хотел пожаловаться Смару на холод и голод, спросить позволения развести огонь возле навеса, поинтересоваться, где можно разжиться овсом для жеребца и ишака…

Но в комнате никого не было.

На засаленном подоконнике догорали две свечи. На мятой постели валялась плоская кожаная сумка. Небольшая, окованная железом тумбочка была заставлена грязной посудой, единственный ее ящик был приоткрыт и там что-то поблескивало…

Огерт шагнул в комнату, плотно притворил за собой дверь и надежно подпер ее стулом.