Пасынок судьбы - Сергей Кусков

Выигрывает не тот, кто сильнее, а тот, кто готов отдать за победу всё. Именно поэтому я сильнее всей банды Толстого – они пустые, ненастоящие, не готовые рисковать. И я верю, даже не верю, а знаю – победа за мной.

А свою смерть этот урод запомнит до конца жизни. Почти уверен, в следующий раз он поостережётся трогать тех, кто даёт отпор.

Мне не хватило всего лишь чуть-чуть, совсем немного времени. Он уже не хрипел и не трепыхался, когда охрана наконец соизволила почтить столовую своим присутствием. Дракон всесилен в рукопашной, но, к сожалению, против шокера у него защиты нет.

– Кажется, мы договаривались, что я больше не увижу тебя в своём кабинете?

Витковский вошёл злющий и сразу взял быка за рога.

– Я не виноват, сеньор директор. – Я меланхолично пожал плечами. – У меня не было намерения увидеться с вами. Я прекрасно себя чувствую и так.

Он плюхнулся напротив и скривился от отвращения:

– Ты за два дня отправил на больничный троих учащихся моей школы! И после этого смеешь утверждать это?

– Именно, сеньор директор. Сеньор Рубини споткнулся и упал, вся моя вина заключается в том, что я стоял рядом. Сегодня же я стал объектом целенаправленной агрессии, это может подтвердить несколько сот человек. Сеньор Рамос напал первый, и сделал это в не терпящей двоякого толкования форме.

– Ты спровоцировал его, Шимановский! – заорал директор. – Это видели несколько сот человек! А теперь смеешь утверждать, что стал объектом агрессии?

– Да, сеньор директор. Я не специально это сделал, произошло недоразумение. И я пытался извиниться, вы можете просмотреть записи и убедиться в этом.

– Ты спровоцировал его! – повторился он и зашипел, наклонившись. В этот момент он был больше похож на змею, не хватало только раздвоенного языка. – Специально, чтобы я его отчислил! Так?

– Никак нет. – Я невинно замотал головой. – За несколько минут до этого сеньор Рамос поступил точно так же, целенаправленно, облил меня, пытаясь вызвать на конфликт.

– Не переводи стрелки, Шимановский! Я смотрел записи, он сделал это случайно, в отличие от тебя, подонка, ведущего охоту на моих учеников! У тебя ничего не выйдет, понятно? Я не отчислю Рамоса!

Мне захотелось рассмеяться. В принципе, этого стоило ожидать. Глупо было надеяться на справедливость ЗДЕСЬ.

– То есть, когда провоцируют меня, а потом избивают, это нормально, это не охота. Но если это делаю я, то это нарушение порядка и устава!

– Если тебе не нравится наша школа, ты можешь в любой момент забрать документы и идти в другую. – Витковский откинулся на спинку кресла и потянулся, сложив руки в замок. – И я настоятельно рекомендую тебе это сделать. Крайне настоятельно!

Вот так, прямо в лоб, без предисловий. Главные слова. После них начнутся боевые действия со стороны администрации, а её не стоит недооценивать. Интересно, он что думает, я испугаюсь и подниму лапки кверху?

– Объясните мне логику, дон Витковский. В вашей школе, за которую вы отвечаете, банда подростков терроризирует целый класс учащихся, социальный класс. Вы же, вместо того чтобы навести порядок и защитить их, для чего, собственно, и поставлены, помогаете бандитам, прикрывая их террор и вышвыривая неугодных. Почему так?

Зачем я это спрашиваю, ведь и так все понятно? Не знаю. Наверное, чтобы посмотреть ему в глаза. Раньше у меня не было такой возможности. Никаких практических действий или раскаяния с его стороны я не ждал – глупо это.

Директор поёрзал в кресле и усмехнулся:

– Пока что я вижу иную картину. Один выскочка, решивший, что ему все можно, – довольно наглый выскочка – терроризирует группу учащихся моей школы, избивая или делая так, чтобы тех исключили. И я не могу не отреагировать на это, посему предупреждаю тебя, последний раз предупреждаю – уймись. Больше разговаривать с тобой не буду.

– А как же те, кого терроризировала эта ваша «группа учащихся» и подставляла? – Я назвал ему имена исключенных с подачи Толстого парней, а также нескольких человек, ушедших добровольно. – Вы перевираете факты, сеньор директор, покрывая преступное сообщество.

– Шимановский, я тебе уже сказал: не нравится – уматывай. Это моя школа, и я устанавливаю здесь такие порядки, какие я хочу. И не надо мне угрожать сеньорой Сервантес!

– Корона платит за нас деньги…

– Корона не платит и половины стоимости вашего реального обучения! – перебил меня он. – А сами вы – грязное отребье, и вам не место в цивилизованном обществе! Если бы не эти дурацкие законы, я бы никого из вас на пушечный выстрел не подпустил к школе! Быдло должно учиться с быдлом! Ну что, доволен? Всё услышал?

Я кивнул. Всё. Даже больше чем всё. Итак, дело не в страхе, точнее, не только в нём. Витковский – грязный мудак, презирающий тех, кто ниже его по социальной лестнице. «Быдло во власти».

– Сожалею, но не могу вышвырнуть тебя, как провокатора, – продолжил откровенничать директор. – И то только потому, что сеньор Рамос-старший не хочет огласки, не хочет привлекать к этому делу внимание. А без его согласия я не могу послать на экспертизу запись, в которой ты подстрекаешь его сына.

– Его сын первый подстрекал меня…

– Меня это не интересует, Шимановский. Ты остаёшься в этой школе, но помни: больше предупреждений не будет. Один залёт – и тогда я сам выдам тебе документы с пометкой в личном деле о нарушении устава.

Он сделал паузу. Я молчал.

– Чем выше возьмёшь, Шимановский, тем ниже падать, не забывай об этом. Всё, свободен. Марш на занятия!

Я поднялся:

– До свидания, сеньор директор. Всего хорошего, сеньор директор…

– Не паясничай. И ещё, забыл: школу должна посетить комиссия из департамента образования. Если ты хоть словом, хоть жестом, хоть ещё чем спровоцируешь кого-нибудь или выкинешь что-нибудь эдакое, берегись, Шимановский. Я сделаю так, что ты вылетишь из любой другой школы после этой.

– Да, я верю вам, сеньор директор. Вы в достаточной степени козёл, чтобы такое организовать.

– Пшёл вон, придурок! – рявкнул тот, выходя из себя.

Я вышел. В приёмной сидела секретарша, тупая смазливая блядь, которую мечтает отодрать вся школа. Но притом весьма высокомерная блядь! А дерёт её, естественно, Витковский единолично. Она зыркнула на меня с таким презрением… Кукла, чья бы корова мычала!

Когда дверь захлопнулась, она встала и вошла в кабинет. Его хозяин сидел, обхватив голову руками, и напряжённо думал. Она коснулась его плеч и начала нежно разминать их.

– Погоди, сейчас не до тебя.

– Тебе всегда не до меня. Расслабься, всё хорошо!..

– Эта малолетняя сволочь все нервы вытрепала!.. – Он грязно выругался.

Женщина начала от плеч перебираться всё дальше и дальше, к груди, призывно лаская.