Мне не больно - Андрей Валентинов

В дверь уже стучали – властно, нетерпеливо. Девушка растерянно взглянула на Вячеслава Константиновича. Тот ободряюще улыбнулся и кивнул…

В комнату вошли, вернее вбежали, четверо дюжих мордастых здоровяков в серых шинелях с малиновыми петлицами. Девушку отшвырнули в сторону, кто-то рванул сумку из рук, рявкнув: «Стой на месте!» Но пока не она интересовала гостей – двое уже держали художника за плечи, третий деловито обыскивал больного.

– Где он? – Вопрос был повторен несколько раз. Стрешнев развел руками и тут же получил короткий сильный удар по лицу. Лу охнула.

– Опоздали, во, блядь! – Один из «малиновых» быстро обошел скромное жилище больного, заглядывая в каждый угол. Одна из картин, прислоненная к стене, отлетела в сторону от удара сапогом.

– Ушел, курва! – констатировал другой. – Ну, Стрешнев, говори, где он?

– О ком вы, товарищи? – глухо спросил художник, бросив на Лу быстрый незаметный взгляд. Та поняла: «малиновые» ищут Володю.

– А тамбовский волк тебе, бля, товарищ! Забыл, как обращаться положено, сука! – «Малиновый» взмахнул кулаком, но другой энкаведист, высокий, с неприятными пятнами на лице, перехватил его руку:

– Не спешите, лейтенант! Все равно опоздали… Ладно, Стрешнев, будем разбираться… Значит, так: Стрешнев Вячеслав Константинович, вы арестованы по подозрению в укрывательстве опасного врага народа Владимира Корфа. Что вы можете сообщить по этому поводу?

– Покажите ордер, – спокойно проговорил художник. Лу между тем старалась вспомнить, где она встречала эту фамилию. Володя Корф – вот как зовут, оказывается, «Синицына»!.. Кажется, что-то говорил Бен… Но что?

Пятнистый энкаведист, очевидно старший, достал сложенную вчетверо бумагу и ткнул ее прямо в лицо Стрешневу. Тот медленно развернул и начал читать.

– Читай, читай, сука! – бросил другой «малиновый». – Мы законы знаем…

Художник так же молча вернул бумагу пятнистому.

– Итак, гражданин Стрешнев? – спросил тот. – Владимир Михайлович Корф умер несколько лет назад, – вздохнул Вячеслав Константинович, – укрывать его не имею ни малейшей возможности…

– Во гад! – вздохнул второй «гость». – Измывается еще!

И тут Лу вспомнила: брат рассказывал о вечере у Бертяева. «Вандея» таинственная подпольная организация и ее вождь Корф! Владимир Михайлович Корф, сын белого офицера, бежавший из лагеря, которого «малиновые» долго считали погибшим…

– Ладно, – резюмировал пятнистый, – не хочешь добром – скажешь иначе. Гражданин Стрешнев, согласно ордеру мы уполномочены произвести у вас обыск…

Художник пожал плечами.

– Приступайте! – Пятнистый не спеша оглядел мастерскую, затем обернулся к Лу: – Идите сюда, гражданка!

– Она медицинская сестра, – быстро проговорил Стрешнев. – Я болен, она делает мне уколы…

– Разберемся!

Между тем «малиновые» принялись с шумом и грохотом обыскивать мастерскую. Почему-то особенно их раздражали картины: один из энкаведистов с неожиданной яростью принялся разламывать рамы, словно надеясь найти тайник. Остальные срывали шторы, опрокидывали нехитрую мебель, рылись в вещах.

Лу подошла к пятнистому. Тот косо взглянул на девушку, затем повернулся к лейтенанту:

– Что у нее нашли?

Лейтенант, вывернув на пол содержимое чемодана, на минуту отвлекся от этого важного занятия и подал старшему сумку. Пятнистый вывалил содержимое на стол. Лу затаила дыхание: «малиновый» брезгливо перебрал вещи, не обратив внимания ни на этикетку, ни на коробку с индивидуальными шприцами, а затем поднял взгляд на девушку:

– Документы!

Лу протянула паспорт – неважно выполненную «липу».

– Баулина Любовь Леонтьевна… Что вы здесь делаете?

– Я медсестра, – Лу чуть не сказала «сестра милосердия», но вовремя спохватилась, – меня прислали из районной больницы. У Вячеслава Константиновича… у больного… тяжелая форма туберкулеза…

– Вавилов! – Пятнистый обернулся. Один из «малиновых», тот, что крушил рамы, подошел поближе.

– Вот чего, Вавилов, внизу есть телефон, позвони в районную больницу. Баулина Любовь Леонтьевна. Запомнил?

«Малиновый» кивнул и вышел, гремя сапогами. Лу поняла, что дела плохи.

– Гражданка Баулина, должен предупредить, что за дачу ложных показаний вы будете привлечены к уголовной ответственности по всей строгости советских законов. Вы поняли?

Лу кивнула, отчаянно пытаясь сообразить, что ей делать. Сейчас этот Вавилов вернется…

– Вы видели здесь или около дома этого человека?

На фотографии Володя выглядел немного иначе – совсем молодой, с худой тонкой шеей, стриженый. Фото было сделано давно, впрочем, узнать «Синицына» не составляло труда.

– Я… я не видела его…

– Подумайте, Баулина. Это – опасный враг. За его укрывательство вы попадете в лагерь – если не хуже…

– Я его не видела! – повторила Лу. – Я – медсестра…

– Товарищ капитан, дайте я сам с этой блядью поговорю, – вмешался громила-лейтенант, успевший уже опрокинуть мольберт и выбросить на пол небогатый запас продуктов.

Девушка почувствовала, как у нее вспыхнули щеки. Отвечать было нельзя, но вдруг заговорил Стрешнев:

– Товарищи! Граждане! Люба делала мне уколы… Как вы можете!..

Лейтенант лениво взмахнул рукой – художник без звука упал на лежак.

– Итак, Баулина? – продолжил пятнистый. – Будете говорить?

Лу молчала. Происходящее казалось чем-то нереальным, кошмарным сном, который должен вот-вот кончиться. О таком она читала еще в детстве: чекисты врываются в квартиру, громят все вокруг, хватают ни в чем не повинных людей… Потом – страшный подвал, взвод китайцев или латышей, сырая, выщербленная пулями стенка… Тогда это казалось страшной сказкой, похожей на историю графа Дракулы…

И тут пятнистый ударил ее – несильно, слегка двинув рукой. Лу охнула и осела на пол.

– Что вы делаете! Как вы смеете! – кричал художник, не обращая внимания на лейтенанта, схватившего его за плечи и пытавшегося заткнуть рот.

– Встать!

Лу медленно поднялась. Удар пришелся в живот – внутри все наполнилось болью.

– Вспомнили?

– Я никого не видела, – еле слышно проговорила девушка. – Я никого…

– Товарищ капитан! – На пороге стоял Вавилов.

Пятнистый подошел к нему, и они о чем-то пошептались, после чего капитан хмыкнул, проговорил: «Вот как?» – и вновь повернулся к Лу:

– Вот, значит, как, гражданка Баулина? Так где это вы работаете? В какой больнице? А ну-ка, где ее паспорт?

Лейтенант поспешил подать документ. Пятнистый просмотрел его вновь, на этот раз куда внимательнее, и присвистнул: