Повелители мечей - Майкл Муркок

— Такова его сущность; но и Хаос не нарушает законов Космического Равновесия, а лишь обращается со смертными, как со своими игрушками, в то время как Закон гарантирует каждому свободу выбора. Собирайся, Ралина. Возьми на дорогу асе необходимое.

— Почему ты не хочешь признать, что Хаос могущественнее Закона? Ты раз за разом побеждал темные силы, а они становились все сильнее и сильнее. Мы обречены, Корум.

— Тебе только кажется, что Хаос всесилен, так как Боги его ведут себя агрессивно и ничем не брезгуют для достижения своих целей. Закон терпелив. И не думай, что мне по душе роль героя — я не виноват, что судьба взвалила на мои плечи эту непосильную ношу. Но за Закон надо бороться. Иди, Ралина. Поторопись.

Она неохотно вышла из комнаты, а Корум склонился над горничными. Он подумал, что они могут броситься одна на другую, когда очнутся, и решил оставить им немного снадобья, если Джерри успеет его приготовить.

Принц в Алой Мантии тяжело вздохнул и нахмурился.Неужели виновником сумасшествия, охватившего мир, действительно был Гландит: не волшебник, не ученый, а кровожадный негодяй, свирепый воин, обладающий — по канонам варваров — определенными достоинствами. Как мог герцог Край заняться колдовством, если он боялся черной магии, как чумы?

И тем не менее, на земле, кроме Гландита, не осталось людей, которые согласились бы добровольно служить Хаосу, — а только добровольное согласие человека могло проложить темным силам тропинку на другие миры.

Корум решил больше не думать о своем враге. Прежде чем делать выводы, надо добраться до Хельвиг-нан-Вейка, связаться с лордом Аркином и спросить у него совета.

Он прошел в комнату, где хранились оружие и доспехи; надел кольчугу из миллиона крохотных звеньев (верхний слой — серебряный, нижний — медный), серебряные наголенники, конический серебряный шлем, на котором было выгравировано его имя: Корум Джайлин Ирси. Алую мантию вадагский принц накинул на плечи, а затем вооружился луком со стрелами, копьем, боевым топором искусной работы, а также шпагой с клинком из неземного металла и с серебряным эфесом, в головку которого был вставлен черный оникс. Корум собирался на войну, и вид у него было одновременно и величественный и ужасающий, чему немало способствовали усыпанные драгоценными камнями рука Кулла и повязка на глазу Ринна. В свое время Корум горячо молился, чтобы никогда больше не пришлось ему прибегать к помощи чужих руки и глаза, которые повелевали живыми мертвыми в потустороннем мире. Но и тогда он чувствовал, что молитва его не будет услышана, потому что самая главная битва с силами Хаоса была впереди.

А сейчас битва с самим собой измотала Корума до такой степени, что он едва стоял на ногах.

В комнату вошел Джерри. Вечный странник, не признающий доспехов, нацепил на свою кожаную куртку кучу платиновых и золотых украшений, якобы заменяющих ему нагрудник кирасы. Его пышные волосы волнами падали на плечи, а широкополая шляпа, как всегда, была лихо сдвинута набекрень. Разодетый в шелковые и сатиновые одежды, в мягких кожаных сапогах, отороченных красными и белыми кружевами, Джерри вызвал бы зависть у любого щеголя и фата. На плече у вечного странника сидел крылатый черно-белый кот — неизменный спутник во всех его путешествиях. Джерри держал в руках бутылку с узким горлом, в которой плескалась какая-то бурая жидкость.

— Лекарство готово, — медленно, словно в полусне, произнес он. — По-моему, получилось то, что надо. По крайней мере я ни на кого не гневаюсь. Правда, меня клонит в сон, но надеюсь, такое состояние быстро пройдет.

Корум подозрительно посмотрел на бутылку.

— Может, рассудок к нам и вернется, но кто защитит нас в случае нападения, если мы будет ползать, как сонные мухи? Мне бы не хотелось рисковать, Джерри.

— Уверяю тебя, когда ты примешь мое лекарство, твои взгляды переменятся. Вечный странник мечтательно улыбнулся. -У нас нет выхода, Корум. Лучше покоиться с миром, чем жить по злобе.

— Тут я с тобой согласен. — Корум вздохнул. — Много надо выпить?

— Мое снадобье — сильнодействующее. Обмакни в него мизинец и лизни.

Корум последовал совету своего друга. Задумчиво пожевав губами, он нахмурился.

— Я ничего не чувствую. Может, твое лекарство не действует на вадагов?

— Не знаю. Не забудь дать его Ралине.

— И слугам.

— Да, конечно.

Они стояли во дворе, стряхивая мокрый снег с брезента, покрывавшего воздушный корабль (значительно меньших размеров, чем тот, который спас их в королевстве Ксиомбарг). На его голубом металлическом корпусе выделялись желто-коричневые геометрические узоры.

Джерри прошел на нос, провел ладонями рук над разноцветной хрустальной панелью управления. Раздался еле слышный звук, и корабль оторвался от земли на дюйм. Вслед за вечным странником на борт поднялись Корум и Ралина. Они улеглись на небольшие кушетки. Вадагский принц повернулся на бок и с любопытством стал следить за действиями своего друга.

Джерри двигался медленно, на губах его играла слабая улыбка. Корум давно уже не чувствовал себя так хорошо. Он взглянул на Ралину и увидел, что жена его тихо дремлет. Лекарство действовало безотказно: от ярости, обуревавшей их много месяцев подряд, не осталось и следа. Тем не менее Принц в Алой Мантии понимал, что нынешнее их состояние ничуть не лучше прежнего — вылечившись от одной болезни, они тут же заболели другой.

Корабль медленно набрал высоту и полетел вдоль побережья по направлению к Лайвм-ан-Эшу.

Глядя на замерзшую землю, дыша холодным туманным воздухом, Корум с тоской подумал о весне, которая, быть может, никогда не придет на Бро-ан-Вадаг.

Вадагский принц решил поговорить на эту тему с Джерри, но щеголь не отходил от панели управления, делая над ней пассы руками. Базилий спрыгнул с его плеча, уселся на борт, расправил крылья и полетел к холмам.

Несколько мгновений Корум наблюдал за котом, не понимая, какая муха его укусила, но затем позабыл обо всем на свете и принялся бездумно рассматривать расстилавшееся внизу серое море.