Век золотых роз - Анна Клименко

– Странно, – заметил Дар-Теен.

Он, оказывается, незаметно подошел и стал рядом, разглядывая место маленького пожара.

– Что – странно? – Элхаджу почему-то вовсе не хотелось посвящать ийлура в подробности своей встречи с Указующим.

– Горело, – уточнил ийлур, – только один куст посреди леса. Не маловато ли?

Синх развел руками – мол, а что я могу поделать?

– Наверное, молния ударила. Ну, а потом дождь полил.

Дар-Теен устало вздохнул, потрогал заплывший кровоподтеком глаз.

– Мне кажется, ты что-то скрываешь от меня, Элхадж. Почему за тобой началась охота? Кто еще знает о том, что ты должен дойти до Храма любой ценой?

Ого. Вот как мы заговорили.

Элхадж покосился на Дар-Теена; внезапно подумал о том, что этот ийлур здорово изменился за время их совместного путешествия. Черты лица стали жестче и завершеннее, словно над заготовкой из мягкой глины поработал умелый ваятель.

«Что же тебе еще известно, Дар-Теен?»

И, стараясь не сболтнуть лишнего, Элхадж осторожненько сказал:

– Наверное, кто-то не хочет, чтобы я добрался до нашей святыни.

– Кто-то? – губы Дар-Теена тронула усмешка, – а зачем ты туда идешь, уважаемый Элхадж? Тебе не кажется, что пора бы нам с тобой объясниться? Я не таил, что несу в Храм семена золотых роз… Потому что об этом меня попросила любимая женщина, которую по моей вине отправили на плаху. Ты вечно бубнил, что просто идешь в Храм поклониться богине. Это действительно так? Или ты что-то недоговариваешь? Ты сам-то знаешь, какая роль тебе уготована в истории Эртинойса?

Элхадж безмятежно посмотрел на величественные кроны – только для того, чтобы не встречаться взглядами с Дар-Тееном. Выходит, ийлур знал достаточно… Или даже слишком много…

«Но откуда?!! Кто ему мог сказать?»

Стараясь выиграть время и обдумать, что и как говорить, Элхадж ткнул пальцем в направлении ближайшего дерева.

– Давай сядем, а? И поговорим… Мне скрывать нечего, я могу рассказать все, что знаю. Но, быть может, ты тоже поведаешь мне о том, что с тобой произошло? Начиная с того момента, как мы попали к кочевникам?

Ийлур шумно засопел, но спорить не стал. Потом, как бы между прочим, заметил:

– Эристо ушла. В Гвенимар. Хотя, честно говоря, я сильно сомневаюсь в том, что эта ийлура – та, за кого себя выдает.

Элхадж молча передернул плечами и аккуратно уселся на траву.

– Нас втянули в опасную игру, синх, – вновь заговорил Дар-Теен, – так играют высшие правящие. А мы – мелкая разменная монета, не более.

«Может, ты и разменная монета», – синх еще раз посмотрел на сгоревший куст, – «а я… я избранный своей богиней. Которая, несомненно, вознаградит меня за то, что я должен и собираюсь сделать».

И тут же вспомнились слова Указующего о жертве. Синх покосился на сидящего рядом ийлура, и на сердцах стало тяжко, словно кто-то положил на них по камню.

…Говорили долго. Ийлур бесхитростно рассказал обо всем, что с ним приключилось за последнее время – и про Черного Убийцу, и про молодого элеана, намекнувшего, что за «доставку» Элхаджа к Храму ему, Дар-Теену, будет недурственный заработок, и про то, как Эристо подвела к последнему городу синхов, и как успели они как раз в последний момент… Ну, то есть, когда жрец уже собирася пошинковать Элхаджа и отправить его в царство Шейниры.

– Занятный такой элеан был, – заметил ийлур, откусывая травинку, – молоденький, но, видать, ученый. Глазищи на пол-лица, что пара аметистов… А двигается-то как! Стервец, и мечом его не достанешь…

– У него еще лазуритовая бусина, вплетенная в косичку, – невольно пробормотал Элхадж, – видел я этого элеана раньше. Только тогда… Он уже не был молодым.

– Н-да… – взгляд Дар-Теена затуманился. Было видно, что ийлур натужно пытатся осмыслить происходящее, но ему не хватает ни знаний, ни сообразительности. – одно исчезнувшее стойбище чего стоит!

– Что, прям-таки исчезло?

– Я там только пучок травки нашел…

Помолчали. Элхаджу стало вдруг зябко – выходит, кто-то очень могущественный был заинтересован в том, чтобы Отступник погиб в последней схватке.

«Но почему же тогда они сами не убьют его?»

Этого синх не знал.

– Ну, а ты? – синие глаза Дар-Теена пытливо шарили по лицу, – со мной-то все ясно. Если раньше я нес к Храму семена роз, то теперь, получается, еще и охраняю тебя. И – клянусь Молотом Фэнтара – ты у меня дойдешь… Мне любопыно, что такого предложит мне наш молодеющий общий знакомый. Вдруг что-нибудь стоящее?

– Я… – Элхадж вздохнул, – я знаю только, что должен дойти до храма. Наверное, это важно… Ты, получается, осведомлен даже больше, чем я сам. Даже как-то несправедливо.

И хихикнул. Дар-Теен покачал головой и ничего не ответил; отвернувшись, сделал вид, что рассматривает шубу из плюща, в которую был укутан ствол бука.

«Похоже, он не слишком-то мне доверяет», – подумал Элхадж, – «ну и ладно. В конце концов, когда это было, чтобы ийлуры доверяли синхам? А всю правду Дар-Теену знать вовсе необязательно».

Он прикрыл глаза. Оставался один-единственный неразрешенный вопрос – куда, собственно, идти дальше? Ведь Дар-Теен, по простоте душевной, был уверен в том, что Элхадж знает дорогу к Храму. Наверное, только поэтому и пошел, и по той же причине помогал в заснеженном лесу Северного Берега.

«Да он здорово разозлится, когда поймет… что я совершенно, ничегошеньки не знаю!»

…И тут Элхадж явственно услышал скрежет костяных шипов.

«Указующий?»

«Путь открыт для тебя», – сказала тварь.

Синху померещилось, что серый гребень мелькнул в зарослях; он осторожно взглянул на Дар-Теена – но ийлур, похоже, ничего не видел и не слышал.

И спустя ровно один удар сердца перед мысленным взором Элхаджа начала разворачиваться путеводная ниточка, и он вдруг увидел себя стоящим перед величественной громадой Храма.

«Там, посреди долины Золотых роз…»

Только не было больше долины, и не было роз – серая пустошь, и на проклятой земле ничего не растет. Белеют кости, разбросанные так, словно столетие назад была там славная битва.

Элхадж вскочил на ноги.

– Пойдем, Дар-Теен. Кажется, я знаю, как быстрее всего достичь Храма… Он зовет меня.

Ийлур вскинул на него удивленный взгляд, пожал плечами и начал подниматься.

– Пойдем, Элхадж. Думаешь, недолго уже осталось?

Синх крепко зажмурился. Вновь увидел себя, бредущим сквозь заросли папоротника, через болота…

– Дней пять пути будет, – сказал он, – не больше.