Поцелуй обмана - Мэри Пирсон

– В штанах? – недоверчиво переспросил Джеб. Его мать была старшей белошвейкой при дворе королевы, и сам он, когда можно было снять военную форму, любил щегольски одеться.

Свен подался вперед.

– Она работала в таверне? Принцесса?

Я улыбнулся.

– Накрывала на столы и мыла посуду.

– Почему ты мне раньше об этом не говорил? – спросил Свен.

– Ты не спрашивал.

Свен проворчал что-то под нос и отодвинулся в тень.

– Она мне нравится, – сказал Тавиш. – Расскажи побольше.

Я рассказал о нашей первой встрече, о том, как я пытался ее возненавидеть, и о каждом случае, когда нам с ней удалось побыть вместе. Почти обо всех наших с ней встречах. Я рассказал им, что она невысокая, на голову меньше меня, но характер у нее такой, что если сердится, то будто становится выше ростом, и о том, как несколькими острыми словечками она заставила наглого морриганского солдафона поджать хвост. Я рассказал, как мы вместе собирали ежевику и она шутила со мной и улыбалась. Тогда мне все еще казалось, что я ее ненавижу, но на самом деле хотел я только одного, поцеловать ее. Но позже, когда мы действительно поцеловались…, – тут я сделал паузу и глубоко вздохнул.

– И как было? – подсказал Джеб, который жаждал пикантных деталей.

– Было хорошо, – просто ответил я.

– Почему ты не открыл ей, кто ты такой? – спросил Тавиш.

Они должны узнать и это, решил я, и чем раньше, тем лучше, – по крайней мере, до того, как мы ее вернем.

– Я уже говорил, мы с ней поначалу не очень-то ладили. Потом я узнал, что она недолюбливает Дальбрек и всех, кто оттуда родом. Терпеть не может, на самом деле.

– Но это же мы, – сказал Джеб.

Я пожал плечами.

– Она не в восторге от традиций и считает, будто Дальбрек виноват в договорном браке, – я отхлебнул из бурдюка. – А к принцу Дальбрекскому она относится с особым презрением за то, что тот позволил своему папочке навязать ему брак.

Я заметил, как вздрогнул Тавиш.

– А это о тебе, – сказал Джеб.

– Джеб, я в курсе, кто есть кто! Не обязательно мне объяснять, – огрызнулся я. Потом откинулся назад и произнес, сбавив тон: – Она сказала, что никогда не смогла бы уважать такого человека.

Теперь они знали, с чем мне пришлось столкнуться и с чем еще предстояло столкнуться им самим.

– Что она понимает? – спросил Оррин, держа в руке ногу куропатки. Он поковырял в зубах и вытащил застрявший кусок мяса. – Она же просто девчонка. Так всегда делается.

– И за кого же она тебя принимала? – спросил Тавиш.

– За крестьянина, батрака, приехавшего на праздник.

Джеб рассмеялся.

– Ты? Батрак?

– Ну а что, славный паренек с фермы выбрался в город повеселиться, – сказал Оррин. – Ты ей ребенка-то сделал?

Я стиснул зубы. Я никогда не выпячивал своего положения перед товарищами, но сейчас не колебался.

– Придержи язык, Оррин. Ты говоришь о своей будущей королеве.

Свен взглянул на меня и едва заметно одобрительно кивнул.

Оррин отшатнулся в притворном страхе.

– Ну так повесь меня. Похоже, у нашего принца наконец появились зубки.

– Пора бы уже, – добавил Тавиш.

– Мне жалко венданцев, которые ее украли, – подключился Джеб.

Судя по всему, то, что я напомнил о своем статусе, никого из них не смутило. Наоборот, возможно, они даже ждали этого.

– Я одного не понимаю, – сказал Джеб. – Почему венданец не дал тому охотнику за выкупом просто перерезать ей горло – ведь тот сделал бы работу за него?

– Потому что я стоял прямо у него за спиной. И велел ему стрелять.

– Ну а зачем они потащили ее в Венду? Выкуп? – вставил Тавиш. – Какой ему смысл был брать ее с собой?

Мне вспомнилось, какими глазами Каден смотрел на Лию в самый первый вечер – как пантера на лань – и как его взгляд менялся день от дня.

Я не ответил Тавишу, и само мое молчание, возможно, стало достаточно выразительным ответом.

Была долгая пауза, потом Оррин рыгнул.

– Мы вернем нашу будущую королеву, – сказал он, – а их оскопим и нанижем на вертел все их чертовы достоинства.

Да, временами грубая речь Оррина казалась более изысканной и красноречивой, чем у любого из нас.