Время - назад! - Алексей Калугин

Я мысленно поставил себя на его место и решил, что, пожалуй, тоже отказался бы принимать на веру подобное заявление.

– Все дело в червоточинах, — приступил к обстоятельному объяснению Николка. Любил он это дело. — К моменту старта «Гауди-11» техника подпространственных переходов была еще плохо отработана. Во время одного из переходов произошел сбой. Вполне возможно, что уже после первого подпространственного прыжка «Гауди-11» оказался в иной Вселенной.

– Как это в иной? — спросил Мудар.

– Ты что, никогда не слышал теорию о множественности параллельных миров? — налетел на него Серега, который до прихода Мудара успел с помощью Николки обстоятельно разобраться в данном вопросе.

– Слышал, — как-то не очень уверенно ответил Мудар.

– Ну, вот в одну из таких параллельных Вселенных и угодил после прыжка «Гауди-11».

– А после второго прыжка они переместились в третью Вселенную, — добавил я. — То есть «Гауди-11» вернулся назад, на Землю. Только это была уже другая Земля, с другой историей.

– Сами-то старики это сразу поняли, — сказал Сергей. — Но договорились никому об этом не рассказывать.

– Почему? — спросил Мудар.

– Потому что сами они были родом со старой Земли, — ответил ему Николка.

– Должно быть, они полагали, что нам будет легче жить, зная, что где-то очень далеко существует наша далекая прародина, — сказал Сергей. — И когда-нибудь оттуда непременно прилетят новые поселенцы.

– Они думали, что таким образом передают нам свою миссию, — уточнил я.

– Ага. — Мудар озадаченно почесал затылок. — И что нам теперь с этим делать?

Мы все молча переглянулись. Вопрос, заданный Мударом, был гораздо серьезнее того, с которым мы пришли в дом к старику Федоту. Прежде мы хотели только удовлетворить свое любопытство, теперь же нам предстояло принять решение за всю общину.

– Послушайте, — сказал Николка, — а ведь никому, кроме нас, нет дела до того, что прятал в своем доме старик Федот.

– Ну и что? — посмотрел на него Сергей.

Серега — тугодум. А вот я сразу понял, что хотел сказать Николка.

– Выходит, что это все, — Николка сделал широкий жест рукой, указывая на компьютеры, на коробки с мемори-чипами, на стеллаж с папками с аккуратно подшитыми документами, на все, что еще могло быть спрятано в доме последнего старика, — это никому не нужно.

– И что ты предлагаешь? — снова задал вопрос Серега.

– Может, сжечь все это на фиг? — тихо произнес Мудар. — Мы живем на своей Земле, а то, что прятали от нас старики, — история чужого мира.

– Который остался где-то в другой Вселенной, — добавил я.

– У вас как с головами-то? — озадаченно посмотрел на нас с Мударом Николка. — Может, тогда и посадочный модуль, что у озера стоит, тоже взорвать? И кладбище стариков с землей сровнять? А с кораблем, что до сих пор на орбите висит, что делать прикажете?

– Почему мы вообще должны все это от кого-то скрывать? — непонимающе развел руками Серега.

– Потому что это никому не нужно, — сказал я.

Мы спорили еще минут двадцать и в конце концов решили собрать все архивные материалы, что хранятся в доме старика Федота, и оттащить их в посадочный модуль. Николка сказал, что в модуле подходящие условия для долгосрочного хранения архивов. Вот пусть они там и лежат до тех пор, пока кому-то не понадобятся. Хотя мне так кажется, что никто ими заниматься не станет. Ну и что с того, что старики прилетели с другой планеты, находящейся в иной Вселенной? Мы-то все родились здесь, на нашей Земле. Откуда тут взяться ностальгии!

В кармане у меня заверещал мобильник. Звонила мать.

– Дима, звонил отец, — быстро заговорила она. — Он собирается остаться на пастбище еще на пару дней. Хочет, чтобы и ты к нему подъехал.

– Понял, мама, я ему перезвоню, — ответил я.

– Не перезвоню, а немедленно отправляйся! — повысила голос мать.

– Договорились. — Я решил, что лучше не спорить. — Ты знаешь, старик Федот действительно умер.

– Ну и хорошо, — тут же ответила мать.

– Почему хорошо? — удивился я.

На этот раз ответ последовал не сразу. Должно быть, мать сама задумалась над тем, что сказала.

– Не знаю даже, — произнесла она наконец. — Само как-то вырвалось… Но мы всегда будем помнить стариков.

Конечно, мы будем их помнить. Вот только планету непременно назовем по-своему.