Рус. Защитник и Освободитель - Вадим Крабов

— У тебя много страхов, но этот, безусловно, основной. Не желаешь погостить у меня? — внезапно предложил он.

— Конечно! Да, но время… у меня дел… — Рус, ошарашенный неожиданным предложением, снова споткнулся на одном и том же, — да понял уже! — проворчал, злясь на свою тупость. — Идем.

— Идем, — в этот раз Бог не стал деликатничать, а открыто издевательски усмехнулся и… исчез.

Рус, ожидая оказаться в чертогах Эледриасом, удивленно отрыл рот, смотря на пустое кресло. Для достоверности оглядел свой неизмененный кабинет.

«Это типа шутка? Вот тебе блин и Защитник с Освободителем… Да это проверка, гребаный бабай! Тьфу на него, проверяльщика хренова!», — но принялся тщательно восстанавливать в памяти обстоятельства «исчезновения» Эледриаса.

Оказалось — элементарно. Бог стал Силой. Что ж, придется поступить примерно так же. Вспомнил объяснения Отига и… наплевал на них. Не стал «вливать» Силу в себя, а наоборот, «вошел» в неё. Она, хоть и не ощущалась «родной», какой была когда-то в пятне, но все же «приняла за своего», ничуть не обижаясь.

Кто бы сомневался, что чертогами Эледриаса окажется поляна в альганском Лесу? Каганский «элемент» заключался в каменном столе, который ломился от вина и фруктов, человеческая часть была представлена удобными полу-креслами — полу-лежанками — популярной мебелью для пиршеств в богатых архейских домах. И еще, пожалуй, целиком запечённой большой домашней птицей Цекаркой — отдаленно напоминающей земного индюка. К птице прилагались всевозможные соусы и хлеб.

— Быстро ты, — невозмутимо сказал Эледриас и пригласил к столу. Рус, при виде обилия вкуснятины, почувствовал зверский голод, — время я остановил, не переживай, — произнес с явной издевкой.

— Спасибо, брат, — Рус не уступил в язвительности.

— Да, все хотел спросить, — заговорил он, обгладывая нежнейшее крылышко, — что там эльфы мололи о «векторах» Силы? Я как ни старался, не смог заметить.

— Правильно не заметил, — ответил Бог, наслаждаясь незнакомым Русу фруктом, — Сила не имеет направления. Если только маг или бог не задаст её в структуре или в Слове. На Валае, когда эльфы разделились на альганов и каганов, которые выбрали себе другого бога… Молчи! — воскликнул он и готовое сорваться с уст его «брата» Имя, застряло у него в горле, — никогда не называй Их Имен, понял? — сказал так грозно, что у Руса по спине пробежались огромные многотонные мураши. — Зря ты рассказал Имя одно из них своим тиренцам, — продолжил уже более спокойно, — но будем надеяться, не часто они его произносят, не дойдет…

— Те боги и устроили своим посвященным несовместимость в виде «разнонаправленных» Сил. Это чтобы не раздирать единую, — он обвел рукой вокруг, как бы подтверждая свои слова, — Сила одна, а богов было двое. Такое бывает. В основном у древних рас, когда они сами по себе — Сила.

— А ты сам выбрал свой образ? — поинтересовался Рус, почти насытившись и опьянев от обманчиво слабого вина. Силой трезветь не хотел, а Духи и вовсе не откликались. Засели в своем расслоении — пушкой не выгонишь!

— Я и не думал о такой ерунде! — возмутился Бог. «Неужели тоже захмелел?», — усмехнулся Рус, — Это есть совокупный образ представлений обо мне моих почитателей. Такие и изваяния установят…

Долго они еще говорили. Шутили. Много нового узнал Рус и многое почерпнул Эледриас, пытающийся разобраться в Воле «брата». Не раскусил, но кое в чем продвинулся. Он специально выбрал такой стиль общения — ироничный, совершенно не по божественному «откровенный», как «равный с равным», причем в Земной манере — надеялся расположить к себе Руса, чтобы тот «проговорился». В какой-то мере это удалось. Бог, конечно, «видел его насквозь», но всегда что-то ускользало. Хотел разобраться. И разумеется, никаким «братом» человека не считал, как и не видел в нем угрозы для собственной власти. Так, со смешанными чувствами: презрения и восхищения — любопытствовал.

Вернувшись в кабинет, Рус с помощью Духа Жизни протрезвел и обратил внимание, что солнце стояло по-прежнему в первой вечерней четверти. С момента его ухода в чертоги Эледриаса, не прошло и мгновения.

«Наверное. Жаль, точных часов еще не изобрели, — не удержался от ворчания. Сытость клонила ко сну, а дела надо доделать, — ладно, на очереди Дохлый…», — подумал и не удержался от зевка. Взбодрился, поправив токи Силы, пару раз отжался и почувствовал себя посвежевшим.

Нырнул во внутреннюю «вселенную» и первым делом гордо остановил там время. Зря он боялся, что во «внешнем» мире время утечет далеко вперед. Дело в том, что его «мини-вселенная», в случае полной остановки внутреннего времени, как бы прикреплялась к одной точке всевселенского, всемирового временного потока, создавая своеобразное «вечное мгновение». Для хозяина и гостей «глубин его души» мог пройти хоть год, хоть век, а во «внешнем» мире — не пролетит и мига. Можно войти в одну реку дважды, ошибались предки.

Правда, остановка времени требует затраты Силы (в его случае — телесной), но это несущественно по сравнению с тем, сколько приходится тратить на удержание «отражения» вызванной души, если она сопротивляется. Теперь это нивелируется сверх коротким временем. Пожалуй, человек может и вовсе не обратить внимания на мгновенный сердечный укол. Кольнуло и прошло. Подумаешь!

Дохлый, связанный по рукам и ногам лежал во дворе «Закатного ветерка», а над ним в плетеном креслице восседал Рус, презрительно глядя на пленника.

«Серьезный человек» не соображал ни дарка. Он только что ехал на единороге в компании двух десятков «ветрянок», ругал себя за мимолетную щедрость и завидовал этим гнусным варварам, которые поимели навар с неудачного ограбления. От смерти Длинного, второго «волка» в их нестабильной иерархии, удачно отбрехался и планировал нагреть «товарищей» на привале игрой в кости. В чем он всегда был силен, так это в них. Причем по-честному, без меченых костей. И вдруг раз, и он в плену. Ни нападения, ни перевозки — ни дарка не запомнилось! «Память отшибло?», — это была его первая здравая мысль после двух статеров абсолютного сумасшествия.

— Никак очухался, господин Дохлый? — глумливо произнес человек, наклонившись к нему. Лицом — вылитый этруск, но телосложением не вышел…

«Да это же сам Рус! — узнал его Дохлый по словесному описанию, — Маг-Хранящий и пасынок этрусского бога Френома, если не врут… я пропал…», — тоска разлилась по сердцу, но желание бороться за жизнь не потерял:

— Господин Рус! Ты все неправильно понял! Я — жертва обстоятельств, — сказал, как можно более скорбным голосом.

— Да ну?! — недоверчиво переспросил маг.

— Я сейчас все объясню, только выслушай! — молчание послужило сигналом к началу выступления, — Это всё Длинный и Корингул — они командовали «ветрянками». Я пристал к ним случайно, видят боги! — далее последовала длинная душещипательная история, в которой его, «обрубившего ночь» честного месхитинца, гнусные разбойники заставили вновь вернуться на кривую дорогу. Чуть ли не пытками принудили. Он и на виллу не лез и от своей доли отказался: