Проклятый горн - Алексей Пехов

Через несколько минут купол, защищающий нас от непогоды, пропал. Пугало шарахнулось в сторону, точно ящерица прыгнуло под ближайший навес, который едва его скрыл. Одушевленный смотрел зло, словно ему в лицо плюнули.

— Близко подошли, — сказала мне Гера. — Волшебство может меня выдать. Прости.

— Мне мокнуть не впервой. Какой дом?

Она кивнула на одноэтажную развалюху с маленькими грязными окнами, сломанным крыльцом и довольно хлипкой дверью.

— По меньшей мере странное место для двух колдунов. К тому же, насколько я понял, они из богатого сословия.

Гертруда вытерла рукавом мокрое лицо:

— Лучше бы ты все же подождал здесь.

— Я с тобой.

— Тогда не лезь вперед.

Она быстро оглядела улицу, убедилась, что здесь никого, кроме нас, нет, и ее радужка мгновенно почернела.

— Сними дверь.

Я сделал, что она просила, с удивлением увидев, что петли превратились в ржавую труху. Потянул на себя, осторожно приставил к стенке, тогда как Гертруда проскользнула мимо меня в полумрак.

Ярко-голубая вспышка заставила меня зажмуриться. Обнажив палаш, я ринулся внутрь и пораженно остановился в центре бедной комнаты с одной кроватью.

— Просто чудесно, — сказал я.

— Просто твою мать как здорово! — выругалась она, и молнии, бегающие по ее пальцам, тихо обвились вокруг запястий ловкими змейками, а затем погасли.

Двое мальчишек, одному из которых было лет двенадцать, а другому не больше четырнадцати, смотрели на нас с ужасом. Старший тем не менее закрыл собой младшего. Выглядели они не грозно, а жалко.

— Выйди, — попросила меня Гертруда и прочла в моих глазах сомнение. — Доверься мне.

Я сел на крыльцо прямо под дождем, который мне уже не мог повредить — я и так был насквозь мокрый. Проповедник было сунулся в дом, но тут же вернулся. Он был не настолько смел, как Пугало, которое теперь хозяйничало на темной грязной кухне.

— Дела… — протянул старый пеликан, усаживаясь рядом. — И что? Она убьет детей?

— Ты-то сам как думаешь?

Он вздохнул:

— Хочется верить, что твоя ведьма не настолько жестока. Господь сохрани, да я и вправду в это верю.

Дождь мельчал, тучи уходили к холмам, время тянулось невыносимо долго. Старый пеликан ерзал, нервно оглядывался, но, по счастью, не просил меня вмешаться и разрушить тишину.

Наконец я услышал тихий голос Гертруды:

— Людвиг.

Я встал и вошел в дом.

Дети все так же сидели на кровати, смотрели на нас как маленькие волчата.

— Есть пара дукатов? — спросила она.

Я достал из кошелька все, что было, положил на стол.

Она собралась уходить, когда старший сказал:

— Это не вернет наших братьев.

— Не вернет, — согласилась колдунья. — Но и не даст вам отправиться за ними.

— Ты не будешь нас убивать?

— Я не убиваю детей. Обычно, — помолчав, закончила она.

— Когда-нибудь мы вырастем и…

— И надеюсь, у вас хватит мозгов понять, что ваш старший брат собирался совершить преступление, и приговор ему вынес Конклав, а не я. А другой ваш брат был настолько глуп, что напал на меня, и я всего лишь защищалась. Но, впрочем, вы вольны поступать как считаете правильным. Однако сперва сумейте вырасти. А пока купите себе еды. И найдите место поприличнее. Я сообщу о вас Конклаву прежде, чем вас обнаружит инквизиция.

На улице она тряхнула головой, словно все еще сомневаясь, что поступила правильно.

— А ведь ты говорила, что нельзя оставлять колдунов у себя за спиной. — Проповедник так и не научился контролировать свой язык.

— Я не предполагала, что колдуны только-только вылезли из пеленок. Их дар практически не развит.

— Теперь тебе придется все время оглядываться. — Он никак не мог угомониться и не поддеть ее.

— Отправляйся в ад, Проповедник! И без тебя тошно.

Он сразу стал серьезным, кротко вздохнул:

— На самом деле я очень горжусь тобой. Господь тебя возблагодарит за твое милосердие.

Гера ничего не сказала, лишь отвернулась от него на мгновение, справившись со своим лицом.

Я никогда не спрошу у нее, насколько близко она подошла к той грани, когда больше не надо думать о том, чтобы оглядываться.

Прошло восемь дней, прежде чем появились люди мессэре Венутто. Время тянулось неспешно, но не из-за ожидания или от скуки, а оттого, что я был с Гертрудой. В наших отношениях, когда мы слетались на пару суток, а затем разлетались на полгода, оказываясь в разных странах, — восемь дней было вполне долгим, можно сказать что бесконечным, сроком.

Проповедник же просто извелся. Он внезапно понял, что ему решительно нечего делать, и уже пару раз намекнул мне, что хорошо бы наконец отправиться в путь.

— Ты хоть сам это замечаешь? — с интересом спросил я у него.

— Замечаю что? — Он косился на расчесывающую волосы Гертруду, стараясь делать вид, будто ему совсем-совсем не любопытно.

— Что тебя тянет в дорогу.

— Ничего подобного! — горячо возразил тот.

— Ну не хочешь признаться мне, признайся хотя бы себе. Ты любишь это не меньше меня.

Он фыркнул и ушел. Вечером же, когда я сидел на маленьком балкончике, приканчивая черешню, Проповедник неохотно произнес:

— Пока я был жив, то не уезжал дальше шести лиг от своей деревни. По сути за шестьдесят три года я ничего не видел, Людвиг. А потом появился ты, и Господь дал мне новый шанс. Я познал мир, и он оказался чудесным творением. — Старый пеликан замешкался. — Ну в большинстве своем, если не касаться живущих в лесу тварей, скрывающихся на дорогах грабителей и прочих мерзостей. Белые горы, огромные города с прекрасными женщинами. А океан! Если бы мне только могли сниться сны, думаю, я бы видел его каждую ночь. Так что да… ты приучил меня к путешествиям, и, пожалуй, мне это нравится. Спасибо тебе, что ты не оставил меня на том пожарище.

— Не за что благодарить.

— Здесь, конечно, тоже неплохо. Просто у меня в последнее время дурное настроение. Что-то надвигается. Впрочем… все это глупости старого мертвеца. Не обращай внимания.

— Сходи развейся, — предложила ему Гертруда. — Сегодня Ночь Фонарей. Городской праздник в гавани. Будет очень красиво.

— Что-то не хочется, — кисло ответил тот.

— Моряки выберут королеву залива. Самую красивую шлюху из всех публичных домов Билеско. И прокатят ее голой по улицам на белом воле.

— Уже интереснее. Пожалуй, гляну одним глазом на такое диво. — Старый пеликан заметно оживился. — Хотел тут у вас узнать, что насчет венчания. Вы же вроде собирались сделать это в Арденау.