Алгоритм судьбы - Валерий Большаков

…Тимофей был с утра рассеян и задумчив. Встретив вчера Клод, он расстался с нею всего час назад – мадемуазель улетела в Париж. Смутно было на душе, но спокойно. И грустно, и приятно. Спать хочется, зато есть что вспомнить.

Откинувшись на пухлое сиденье приземистого, не в меру растянутого лимузина, он то на друзей посматривал, то глядел за окно.

Кнуров вздохнул – беспечально, просто потому, что захотелось сделать вздох. Впервые за много-много дней он ощущал спокойствие. Да, их победа над «силами тьмы» всё ещё не окончательна, предстоит борьба, будут трудности, и всё же ослабло напряжение, на губах не чувствуется уже металлический привкус опасности, пропал. Ибо их противодействие уравновесило действия Клочкова и прочих нечистых. Возник необъявленный паритет – президент носится со своим «Гото», а на генерала работает предиктор второго поколения. Установился баланс.

– Тим, слышишь? – сказала Рита. – Помаду сотри с шеи! И со щеки…

– Да я вроде стёр… – пробормотал Тимофей, слюнявя платочек.

Даша хихикнула.

– Это долго не сотрётся, – сказала она. – Это засос!

Ефимова не выдержала и прыснула в кулачок, быстро отворачиваясь к окну. Тимофей расплылся в улыбке, задумчиво гладя след поцелуя.

– Рассказывай! – бодро обратился Царёв к Бирскому.

– Повествуй! – поддакнул Кнуров.

– Короче, ребята и девчата, – тихо заговорил Михаил. – Посидим под колпаком, под надзором РВ, но хоть живьём. Счета наши разблокированы, так что, Тимка, тебе карты в руки. В совет директоров «Росинтеля» мы все войдём, но президентом будешь ты. О’кей? Я возьму на себя научно-технический отдел… хм… если назначишь, конечно.

– Ладно, – усмехнулся Тимофей, – уговорил.

– Генку я к себе забираю… – продолжил Бирский.

– А меня?! – подскочил Гоцкало.

– И тебя, – успокоил его Михаил, – а Риту сисадмином возьмём. Да, Ритуль?

Ефимова, зачарованно следившая, как мелькают деревья за окном, встрепенулась и вставила торопливое «ага!».

– А теперь сообщаю вам сведения, – заговорил Кнуров, – подписку о неразглашении коих я уже дал…

И он рассказал о подземной одиссее «Харона».

– Я даже рад, – сказал Тимофей, заканчивая, – что никто из тамошних спецов не попал под взрыв. Конечно, перезапустить проект «Сивилла» они смогут, люди-то остались! Но годик на дурную работу уйдёт, это как минимум. А пока что у нас монополия на предиктор.

– Ужасно… – проговорила Даша. – Такую волну подняли, такой круговорот смертей…

– Лучше не вспоминай! – оборвала ее Рита.

Лимузин, замыкая колонну, подкатил к дому Ждановых.

Здесь их уже ждали.

На переднем плане, в парадном мундире, красовался сам генерал-полковник Жданов. Генерал-полковник был орёл. Лампасы, звёзды, золотое шитье. И сигара!

– Здравия желаю! – сказал Георгий Анатольевич, вынув курево изо рта. – И милости прошу.

Организованной толпой все прошагали к особняку.

– Выпить ба! – возмечтал Царёв.

– Алкоголик! – нежно сказала Даша.

В гостиной всех приглашённых ждал стол – громадное овальное сооружение, окружённое десятками стульев и заставленное блюдами, вазочками, фужерами, салатницами и, конечно же, целой батареей бутылок с яркими этикетками. На любой вкус – от водки «Столичной» до «Кваса имбирного».

– Присаживайтесь! – засуетилась Жданова-младшая, входя в роль хозяйки. Рассадив гостей, она умчалась на кухню – присмотреть за горячим.

Генерал-полковник лично откупорил «Столичную».

– Ну, – поднял он стопку, – за победу!

Тимофей налил Рите, Наташе и себе пенистого «Абрау Дюрсо», и их бокалы зазвенели, коснувшись кромками.

Прибежала Даша, чмокнула Царёва в щёку и убежала.

Геннадий опасливо глянул на генерал-полковника, но Жданов оставался орлом. Он подмигнул Царёву и произнёс следующий тост:

– Ну, за удачу!

…Тимофей не сразу поверил в заверения Бирского и Богессена. Конечно, очень хотелось вернуться к нормальной жизни и не бояться, что тебя в любую минуту могут её лишить. Гуннар преподнёс утверждённую «наверху» версию: это гадский Пеккала (мёртвые сраму не имут!) жаждал крови сотрудников группы «Гото», но кроткий президент ужаснулся преступным замыслам и отменил приказ, искренне радуясь, что вышеуказанным сотрудникам не успели нанести травмы, не совместимые с жизнью. Отныне они свободны и могут ничего не опасаться, а суровые дяди из РВ проследят, чтобы заморским супостатам не удалось новое похищение или иные противоправные деяния.

Тимофея восстановили на прежнем месте работы и даже выплатили зарплату за вынужденные прогулы. В тот же день Кнуров уволился из НИИЭК и явился в головной офис «Росинтеля». Офис занимал сорокаэтажник в районе Мясницкой, на месте снесённой пятиэтажки имперских времен, поделённой на коммуналки. Стеклянный параллелепипед с тёмно-розовым логотипом на крыше виднелся издалека, словно кристаллическая друза прорастала из невзрачных горных пород. Тимофей остановил такси у парадного и вошёл в вестибюль, внутренне поджимаясь и ожидая окрика: дескать, кто таков и чего надо в святилище евразийских ИТ-технологий? Напрасно он пугался фантомов подсознания – встречу ему устроили прямо в вестибюле. Человек двадцать топ-менеджеров, лощёных, в костюмах «от Пиньона», с планшетками компьютеров под мышками. Все цвели сладчайшими улыбочками и слегка прогибались в совершеннейшем почтении перед господином президентом, каковым господин Кнуров и становился с такого-то числа, имея на руках контрольный пакет акций компании.

Наверное, случись это весной, Тимофей совсем иначе отнёсся бы к событию. Имели бы место и щенячий восторг, и припухлость от важности, и купеческо-кабацкий позыв: гулять так гулять!