Сладкое зло - Венди Хаггинс

Он отнес все наверх, в квартиру.

Я не могла поверить, что собиралась пить с собственным отцом. Это было неправильно во многих смыслах.

Напитки и все ингредиенты, которые должны охладиться, мы поставили в холодильник, а остальное разместили на столе.

Я потерла ладони, чувствуя внутренний подъем.

По крайней мере это фуршет состоял не из наркотиков, потому что в противном случае я бы уже прибывала в истеричной эйфории.

— В том, что человек может выпить, нет ничего дурного, Анна.

Он поставил две стопки, и я села напротив одной из них, пока он разливал прозрачную жидкость.

Я посмотрела на бутылку.

Ром.

— Нам никогда не говорилось не пить. Только знать меру. Есть тонкая грань между двумя этими понятиями, и все что мы сейчас пытаемся сделать, это узнать ТВОЮ меру. В процессе ты будешь пить много воды и закусывать. Это должно оказать некоторую помощь.

Он пододвинул мою стопку, которая была не такой полной, как его.

— Мне нужно будет видеть твои цвета, чтобы оценить степень твоего опьянения.

Я полагала, что, ослабив свой эмоциональный щит, испытаю облегчение, но почувствовала себя только еще больше незащищенной, и мне абсолютно не понравился тот взгляд, которым искоса одарил меня отец, осмотрев мою ауру.

Я пыталась не думать о Кайдене, но это еще больше приковывало мои мысли к нему.

Отец потер переносицу. Полагаю, он не считал, что насыщено-розовая пылкая любовь имела что-то общее с эмоциональным гардеробом его дочери. Но он ничего не сказал — только издал сдавленный вздох и начал.

— Засеки время. Ты должна внимательно следить за временем, когда пьешь. У тебя есть часы? — я покачала головой, тогда он снял свои и бросил их мне.

— Сегодня воспользуйся этими, но потом сразу же обзаведись своими собственными. Сейчас 3 часа 25 минут. Подними рюмку. — Мы оба подняли наши стопки. — Выпей все до конца. Зараз. Не пытайся тянуть или делать несколько маленьких глотков. И не вздумай выплевывать.

— Поняла. Нет проблем. Я могу это сделать.

Жидкость была чистой, как вода.

Легкомысленная бравада захлестнула меня с головой, когда я, следуя его словам, поднесла стопку к губам и одним движением отправила жидкость в горло.

— Ах-х!

Все мое лицо, рот и горло обожгло горячим пламенем, пока жидкость растекалась по всему организму.

Я закашлялась, сплевывая, после чего ударила ладонями по столу.

Мой отец рассмеялся и хлопнул меня по спине.

Я прерывисто выдохнула, не в силах совладать с отвращением, написанным на всем моем лице.

— Молодец, постаралась не выплюнуть, — похвалил он.

— Это было ужасно! Зачем кому-то намеренно это пить?

И тут тепло, разлившееся по венам, захлестнуло меня и понесло куда-то на своих мягких убаюкивающих волнах. Тепло зародилось сначала в груди, потом перешло ниже к животу и дальше уже распространилось по всему телу.

— Ох.

— Приятно, м-м? — спросил он, но на этот раз уже без улыбки.

Он внимательно изучал меня, пока я смотрела на ром, а потом выше, на стойку, где выстроилась батарея других бутылок, ожидавших своей очереди.

— К концу ночи, ты больше не будешь морщиться. Ты скорее всего будешь недовольна, когда я скажу тебе остановиться, но мне необходимо, чтобы ты сама научилась распознавать тот момент, когда дополнительная порция спиртного может затопить твое сознание. Только ты сама можешь контролировать себя, детка. Сегодня ночью я буду свистеть, когда тебе необходимо придержать коней и остановиться. Поняла?

— Да, поняла. Но… мне интересно. М-м, мы будем точно также тренироваться и с наркотиками?

— Ты никогда не будешь употреблять наркотики, Анна. Никогда.

В его голосе звучала убийственная уверенность.

— Я вообще не планирую, чтобы ты работала, но тебе необходимо иметь базисные навыки, на случай непредвиденных обстоятельств. Итак, готова приступить?

Я кивнула, и он нахмурился. Видимо, я согласилась с излишним энтузиазмом.

Понадобилось девять часов, две пиццы, одна схватка, три приступа тошноты, миллион свистков, тонна закуски, бесчисленное количество напитков… и мы выяснили, что я могла пить по одной порции каждые восемнадцать минут, или три захода в течение часа.

Определенно, не больше.

Даже учитывая способность моего тела сжигать алкоголь, я относилась, как считал мой отец, к категории «легковесов» или «дешевых свиданий».

Если я начну употреблять алкоголь на регулярной основе, сопротивляемость моего организма значительно повысится, но пока что мы строго придерживались рассчитанного графика.

Я вызубрила рецепты всех наиболее популярных коктейлей.

Я поняла, что ненавидела любое крепкое спиртное, кроме текилы. Меня можно было, определенно, называть текила-девушкой.

От вина у меня сводило желудок.

И только пиво являлось моим единственным беспроигрышным вариантом.

Вскоре последовала еще одна небольшая стычка между Пэтти и Джоном Греем, когда моя приемная мать вышла к нам, чтобы приготовить ужин.

Она расстроилась, когда он стал настаивать на том, чтобы заказать пиццу, вместо того, чтобы готовить.

Кухня выглядела так, словно подверглась нашествию врагов. Да и пицца для нас с Пэтти являлась роскошью, которую мы себе никогда не могли позволить.

Когда он высказал подозрение, что она противится его предложению только чтобы потешить собственную гордость, она скрестила руки на груди и с надутым видом заявила, чтобы он не стеснялся и скорее заказывал свою «паршивую» пиццу.

Их глупые пререкания вызвали у меня бурю нетрезвого веселья, но как только я начала хихикать, Пэтти неодобрительно сузила глаза и наградила меня таким взглядом, что мне сразу же перехотелось.

Весь вечер отец задавал мне много вопросов о моей жизни.

Он хотел знать каждую мелочь о Джее и о тех четырех Нефах, с которыми мне довелось познакомиться.

Особенно его заинтересовала история Копано.

— Никогда бы не подумал, что у Алоцера есть слабое место. Наводит на размышления…

— Забавно, да? — пробормотала я, с трудом ворочая языком. — Большинство людей стараются скрыть свои плохие поступки, а Князьям приходится скрывать хорошие.

Во время моего последнего приступа тошноты, когда я была в ванной, отец принес бардовую сумку из багажника арендованной машины.

На ней до сих пор были ярлычки.

— Для вас, девочки.

Он примостил сумку на диване между мной и Пэтти.