Эликсир жизни - Вера Крыжановская

Наконец, мы все успокоились. Мой отец рассказал мне, что после моего освобождения он получил от Эбрамара только одну лаконичную записку:

«Она спасена».

Прошло несколько лет, а он не получал ни малейшего известия обо мне.

В течение этого времени мой брат Кай умер, а моя невестка вторично вышла замуж. Отец, вообразив, что, может быть, я живу в Греции с Креоном и боюсь дать о себе известие, отправился в Афины, где разыскал Креона. Тот тоже ничего не знал обо мне, но отнесся к отцу с сыновней любовью и окружил его нежными заботами. Они привязались друг к другу и много лет прожили в Греции.

Чувствуя приближение кончины, мой отец пожелал снова увидеть Рим и умереть в своем доме. Он вернулся в Рим вместе с Креоном, которого никто не узнал, так как прошло более тридцати лет и старая история была забыта.

Несколько дней спустя, Эбрамар тоже навестил отца и помирился с Креоном.

Годы успокоили пылкого скульптора и, кроме того, он чувствовал, что большая часть вины лежит на нем; осталась одна благодарность, которая и помогла простить. Только с этого дня Креон стал быстро угасать, и три месяца спустя после моего приезда, его нашли мертвым близ статуи весталки.

На цоколе этой статуи он написал:

«Творение моих рук, радостный призрак счастья моей юности, тебе – моя последняя мысль! Та, которую я высекал из мрамора, любила меня и принадлежала мне. Ее обожаемые черты были моим утешением».

– Надпись видна еще и теперь. После смерти отца, последовавшей через несколько недель за смертью Креона, я покинула Рим и увезла с собой статую. С тех пор это драгоценное воспоминание никогда не покидает меня и повсюду следует за мной. Мне она кажется действительным звеном, связывающим меня с далеким прошлым…

Нара умолкла и несколько слез скатилось по ее бархатистым щекам. Встретив печальный и тоскливый взгляд мужа, она пыталась улыбнуться.

– Вот видишь, несмотря на бессмертие и на все знания, строптивое сердце человеческое не может победить горя разлуки с дорогими существами и воспоминаниями о перенесенных тяжелых испытаниях.

– Нара! – с дрожью в голосе пробормотал бледный Супрамати. – Твой рассказ вызвал какие-то незнакомые мне ощущения и образы, – я скажу, почти воспоминания и пережитые чувства; но все это так хаотично и непонятно… Говорят, что души перевоплощаются и живут в новых телах. Но в таком случае, кто же я, Нара! – он схватил руку жены. – Ты знаешь это… Рассей этот мрак и освети мою душу!

Глаза Нары вспыхнули. Она наклонилась и положила руку на лоб мужа. Минуту спустя она прошептала:

– Креон! Помнишь ли ты счастливые часы, за которые мы так дорого заплатили?

Точно молния прорезала ум Супрамати и тяжелое покрывало спало с его глаз.

Он вдруг увидел храм Весты, жертвенник, на котором горел священный огонь, и белую фигуру весталки, лежащей в его объятиях.

В эту минуту он испытывал все счастье и тоску прошлого. Задыхаясь, он прижался головой к коленям Нары и та ласково провела рукой по его темным волосам.

– Теперь понимаешь, почему ты, а никто другой, сделался наследником Нарайяны? Эбрамар, хотя и поздно, сдержал свое слово и возвратил тебе любимую женщину молодой и красивой. Как и тогда, она покорила твое сердце. В течение всех твоих различных существований он оставался твоим покровителем. Отсюда происходит и то чувство любви, благоговения и доверия, которое охватило тебя при виде Эбрамара.

– Понимаю. Теперь я многое понимаю, – пробормотал Супрамати, выпрямляясь и отирая пот, выступивший у него на лбу. – Одна только вещь остается для меня темной: это твой брак с Нарайяной. Каким образом, любя Эбрамара, ты могла отдаться тому?

– Это было человеческое увлечение, за которое я дорого заплатила,- со вздохом ответила Нара. – Вот как это случилось.

По мере того как Эбрамар шел на вершину чистого знания, тем более спиритуализировалась его любовь ко мне. Может быть, он даже сожалел в глубине души, что отнял меня у тебя. Во всяком случае, когда он достиг ступеней высшего посвящения, он отказался от сношений с женщиной, – и мы должны были расстаться.

Он поднялся высоко; а я, несмотря на обрывки знания, осталась все той же страстной, ревнивой и гордой женщиной, и эта разлука показалась моему ограниченному, невежественному уму несправедливой и жестокой.

Все дурные чувства, еще таившиеся в моей душе, – а я тогда была женщина пылкая и увлекающаяся, – закипели во мне, и вместо того, чтобы последовать совету Эбрамара и отдаться науке, я совершила невероятное безумие, связав свою жизнь с Нарайяной. Он приехал по делу братства, увидел меня и воспламенился. Я же, под влиянием гнева и злобы, благосклонно принимала его ухаживания. Он был похож на тебя, обожал меня – и я согласилась соединиться с ним в гроте, который служит местопребыванием нашего братства.

Впоследствии я вернулась к Эбрамару разбитая и несчастная. Чтобы приобрести власть и превосходство над моим негодным мужем, я прошла под руководством мага первые ступени высшего посвящения. Это была самозащита, а не освобождение; так как я добровольно бросилась в мир испытаний и искушений.

Но на сегодня – довольно! Ты страшно бледен и расстроен. Твоя душа перенесла слишком сильное волнение. Пойдем. Я дам тебе успокоительных капель, которые дадут тебе сон и восстановят равновесие твоего организма.

Не желая ничего слушать, Нара увела мужа, дала ему выпить капли и заставила лечь в постель.

Супрамати проснулся поздно. Физически он совершенно оправился; но впечатление, произведенное на его душу, было так сильно, что в своих разговорах он всегда возвращался к рассказу жены, часами любовался статуей и избегал всякого общества.

Однажды вечером, когда разговор снова зашел о прошлом, Супрамати объявил, что страстно желает как можно скорей приступить к посвящению.

– Если ты уверен, что не будешь сожалеть о светской жизни и о всех удовольствиях, которыми ты не успел насладиться досыта, то кто мешает тебе призвать Дахира, – с улыбкой ответила Нара.

– О! О свете я нисколько не сожалею. Только с тобой я не могу расстаться! Одна мысль покинуть тебя отвращает меня от работы над посвящением, – заметил Супрамати, страстно привлекая к себе Нару. – Подумай только: едва найдя тебя – снова потерять!

– Мы не расстанемся. Низшее посвящение не требует этого. Я буду жить с тобой в убежище знания и труда, приму участие в твоих работах и буду твоей помощницей или советницей, когда наступят минуты слабости, а они – неизбежны.

– В таком случае, едем сейчас же! С тобой никакое уединение не пугает меня, и я не отступлю ни перед каким трудом, – радостно вскричал Супрамати.

Нара рассмеялась.

– Энтузиаст! Помни, что поспешность – признак несовершенства. Едем. Я согласна. Только позволь мне прежде немного подготовить тебя к тому, что ожидает тебя. Надо много мужества, чтобы переступить порог невидимого мира.