История очередной попаданки - Дарья Быкова

Не знаю, как вам, а мне шутка понравилась. Говорю же, чувство юмора у нас с ним одинаково дурацкое.

Выборы не состоялись, – прочитала я и, признаться честно, зависла. Какие выборы? У них тут до сих пор сплошные монархии и диктатуры, а уж девятьсот лет назад… Не удержалась:

– Выборы? Фар, серьёзно? Выборы? Не состоялись?

– Какие выборы? Выбора, Леся! Выбора не осталось! – бросил на меня насмешливый взгляд Фар и перевернул страницу.

Я уже жаловалась на почерк? Вот как Фар это читает? И быстро, причём. А я через пень-колоду. Ну, допустим, это слово вовсе не "обжал", вряд ли первый хозяин Замка про витую пару пишет, но какое тогда? Обожал? Или обижал? И кого: её или его… А впрочем, с таким чудным почерком это может быть даже и "их". У-у-у!

– Слушай, – сказала я своему сердечному другу, – а ну-ка напиши что-нибудь!

– Зачем? – удивился и даже страницу, которую уже взял, чтобы перелистнуть, отпустил.

– Научный эксперимент, – пояснила я. – У меня гипотеза: прочитать это способен только тот, кто пишет так же или ещё корявее.

– Не-а, – сказал он. И перевернул-таки страницу.

Я вздохнула. Выразительно. Громко. Почти с надрывом.

– Да пока ничего интересного, – отмахнулся фиолетовый, не отрываясь при этом от чтения. Этак я начну что-то нехорошее подозревать. Я прямо зуд ощутила, так захотелось перечитать тот нечаянно оторванный листок, а ещё лучше – ткнуть им кое-кому в лицо, чтобы объяснил. И поклялся, что ничего такого не задумывает. Что-то я за всеми этими поисками Элинды и ночёвками на кладбище позабыла обо всём, а между тем надо с этим что-то делать!

Даже если отложить на время решение вопроса о степени доверия Фару, хоть и откладывать-то уже некуда, велика вероятность, что злосчастный листок попал ко мне не совсем случайно, а значит, есть знающие о моих способностях усилителя. И об этом фиолетовому хорошо бы узнать. Наверное. Ладно, попробуем издалека, хоть я в этом и не сильна.

– Так наше инкогнито раскрыто? – спросила, отворачиваясь и снова изучая море.

После неожиданного нападения прошло всего минут сорок, и взбудораженные маги только-только разошлись обратно по своим каютам с палубы, а мы с Фаром наоборот на неё вышли. Пока все остальные обсуждали и строили предположения, мы провели время с пользой и удовольствием – и ненужных разговоров избежали и перекусили. Не знаю, понял ли кто-то на нашем корабле, что среди пассажиров затесался хозяин Замка, который всех и спас, или объяснили как-то по-другому резко прекратившуюся атаку, но к нам, по крайней мере, никто не подходил. Может, из деликатности или из страха? А может, прятались мы хорошо…

– Угу, – вздохнул Фар.

– А помнишь там, в ущелье, сбежал один маг… он не проявлялся?

Он поднял глаза всего на секунду, но что-то в них такое мелькнуло, что я ещё до того, как прозвучал ответ, уже поняла, каким он будет. И точно:

– Он мёртв.

Я как-то даже расстроилась и растерялась. Нет, не из-за этого неизвестного мне мага, его я уже оплакала вместе с остальными, погибшими там в ущелье, да и к тому же я успела уже убедиться, что без особой необходимости фиолетовый не убивает. Может, вообще не он его убил…Это, кстати, вполне вероятно. Принцы могли. Или заказчик, разочарованный неудачей и стремящийся сохранить всё в тайне… Но как мне теперь вырулить на то, что кто-то может знать обо мне-усилителе?

– Ты? – спросила я. Почему-то получилось укоризненно, я даже сама на себя рассердилась.

– Нет, – сказал Фар. – Думаю, что Эллар.

– И… как думаешь, он обо мне знает?

– На девяносто процентов – нет. Скорее всего, маг собирался сам тобой воспользоваться, так что не сказал никому.

– А десять процентов на то, что сказал?

– Что сказал… и что Эллар спутался с демонами и от них узнал. А почему ты спрашиваешь? – мне показалось, что фиолетовые глаза буквально впились в меня. Возможно, потому что совесть не совсем чиста? Хотя совесть тут не совсем верное слово… кажется. Отложил дневник в сторону и вкрадчиво спросил. – Мне стоит что-то узнать, Леся?

Не знаю почему, но мне вспомнилось это вот до боли заезженное: “Молилась ли ты на ночь, Дездемона?”. Не молилась. Не имею такой привычки. Но дальше тянуть кота за хвост уже невозможно.

– На! – сказала я, протягивая ему измятый листок.

Фар прочитал быстро. И… не знаю – то ли он гениальный актёр, то ли написанное ему и в самом деле кажется бредом. Впрочем, комментировать, объяснять и оправдываться он не торопился. Только спросил:

– Откуда?

Я вкратце рассказала, и всё ждала, когда же он хоть что-то скажет. Что это глупость. Чушь. Провокация. Клевета. Ну хоть что-то! Но Фар лишь покачал головой и снова уткнулся в дневник, и листок себе в карман брюк сунул.

– И? – сказала я, теряя терпение и почти уже утеряв веру в людей. Во всех людей в принципе и в одного фиолетового “людя” в частности.

– Что “и”? – спросил этот “людь”, словно и не подозревая, что репутация всего человечества в моих глазах зависит сейчас от него.

– Ты ничего не хочешь мне сказать по поводу жертвоприношения? – завелась я.

Ох, сколько укоризны померещилось мне в фиолетовых глазах!

– Хочу, – сказал он, поднимаясь. Я осталась сидеть и далеко не сразу поняла, насколько он зол, потому что говорил Фар совершенно спокойно. И как-то даже лениво. – Я знаю куда лучший способ распорядиться влюблённой девушкой, чем принести в жертву артефакту. И мне казалось, что я не дал тебе повода в этом усомниться, как и так трястись за свою… шкурку. – Я молчала, а он протянул мне дневник, открытый где-то на середине. – Вот это прочитай, там немного больше правды. Вероятно.

И ушёл.

Не сразу, но я прочла: “артефакт – это не благословение богов, это их жестокая насмешка! Как мы радовались, добравшись до него! Мы чуть не передрались за честь прикоснуться к нему, да мы почти плакали, стоя перед ним на коленях, это чудо, чудо! Ведь все наши раны исцелились, стоило войти в святилище. Казалось, мир спасён, и вот он – миг нашего триумфа, миг наивысшей радости, миг, ради которого стоило бороться и жить… и вот уже Илай касается артефакта, и тот вспыхивает, принимая желание. А Илай начинает кричать, и я не сразу понял, что это не от радости, а от боли… от невыносимой боли… Артефакт забирает жизнь и душу самого просящего. Всегда. Вот на что нам намекали жрецы, вот о чём написано на самом артефакте: желание души исполнив, в оплату ту же душу и возьму”.