Третья Раса - Дмитрий Янковский

К утру мы достигли указанных Молчуньей координат и сбросили ход до самого малого. Сгрудившись в ходовой рубке, мы смотрели, как Майк и Долговязый сканируют дно сверхглубинным сонаром. Разрешение у него было слабенькое, поэтому работа требовала полного сосредоточения. Майк и Долговязый сменяли друг друга через каждые пять минут, а мы с Молчуньей на всякий случай их подстраховывали, чтобы не упустить отзвук, похожий на отражение ультразвука от панциря «Валерки». Леська стояла у руля, поглядывая на экран ходового радара. Все были при деле.

Шок от вчерашнего открытия поутих, так что я вполне прилично себя чувствовал. Леське я не стал этого говорить, но на самом деле я внутренне с ней согласился, и это в огромной степени меня успокоило. Действительно, был бы я никчемным, Жаб не стал бы меня использовать. А что может быть хуже никчемности? Нейрочип в голове точно лучше, тут и говорить нечего. Я представил, как миллионы людей проживают свою жизнь ровно-ровно. Каждый день встают по утрам, делают каждый день одинаковую работу. Очень нужную работу, очень важную для всех людей на Земле. Но каждый день одну и ту же. Представив это, я понял, что счастлив. Мне довелось за три года пережить столько, сколько некоторым и за всю жизнь не доведется испытать. Я был охотником, я погружался на дно океана. И у меня была Леся. И верные друзья у меня были, и были яркие победы – все, что нужно для счастья. И если в качестве платы за это нужно поносить немного нейрочип в голове, так это не цена. На такую цену я сознательно согласился.

– Цель на радаре! – сказала Леська, заставив меня вздрогнуть. – Низколетящая, скорость малая, семьдесят узлов. Высота двести метров над уровнем океана. Курс сближающийся.

– Что за дьявол? – Долговязый оторвался от сонара и взглянул на радар. – Это легкий гравилет. Судя по маневру, «Силуэт-Вертикаль». Скорее всего спасатель.

Он снова принялся работать с сонаром, но в этот момент пискнул детектор ракетного наведения.

– Полный вперед! – тут же скомандовал Долговязый по-английски.

Майк бросился к штурвалу и рванул ручку телеграфа.

– Право руля!

Майк повернул штурвал, отчего «Рапид» затрясся, как в лихорадке, заходя в начальную фазу противоракетного маневра. Честно говоря, я к этому времени только очухался. Что ни говори, а до стариков мне еще далеко. Это же надо, какая реакция.

– Самый полный! – рявкнул Долговязый.

Детектор наведения умолк – отставник знал толк в противоракетных маневрах. Представляю, как вытянулось лицо у стрелка-гравилетчика, когда он потерял цель, казавшуюся такой легкой.

– Средний ход, лево руля!

Детектор пискнул и снова умолк. Я глянул на радар и заметил, что гравилет увеличил скорость, пытаясь сократить дистанцию и затруднить нам возможность маневра.

– Самый малый!

Не рассчитав скорость, гравилет с воем пронесся над мачтами. Я заметил на нем полный комплект боевой подвески и серую полосу полицейской службы.

– Это полиция! – успокоил я всех.

– Тьфу, барракуда! – усмехнулся Долговязый. – Что за манера держать добропорядочных граждан на прицеле?

– Ты их разозлил своим маневром, – сказал я. – Теперь докопаются, даже если просто летели мимо.

– У меня с документами все нормально. Пусть идут к дьяволу. И чего им понадобилось так далеко в океане? – Долговязый повернулся к Майку и добавил по-английски: – Выйди с ними на связь.

Однако приказ запоздал – полицейские первыми вызвали капитана по рации.

– «Рапид» на связи, – хмуро ответил Долговязый.

– Ложитесь в дрейф, – приказал полицейский. – Катер на воду. Приготовьте трап.

– Очень вовремя, – пробурчал отставник, отпуская тангенту. – Терпеть не могу беседовать с полицейскими. И не виноват ни в чем, а настроение портится. И «Валерка» где-то прямо под нами.

– А говоришь, ни в чем не виноват, – невесело ухмыльнулся я.

– Они-то про батиплан точно ничего не знают. Не понимаю, за что могли зацепиться.

Гравилет неуклюже уселся на воду. «Силуэт-Вертикаль» не был для этого приспособлен, но полицейские его немного модифицировали, прицепили два титановых поплавка под днище. На малой волне он держался нормально, а большего им и не надо было. С борта спустили катер, и через несколько минут двое офицеров в светло-серой форме поднялись на палубу «Рапида». Один из полицейских, судя по нашивкам главный, был крепкий малый, с тяжелой агрессивной челюстью. Маленькие глазки под хмуро сдвинутыми лохматыми бровями бегали быстро, как луч лазерного сканера. Я обратил внимание, что у него привычно сбиты костяшки пальцев, очевидно от частых тренировок по рукопашному бою. Его напарник казался полной противоположностью – худой, невысокий, со светло-русыми волосами и тонкими, как у девушки, бровями. Глаза у него лучились весельем, словно он ожидал начала циркового представления, а не прибыл досматривать судно. Я их назвал про себя Хмурым и Весельчаком.

– Капитан Майк Хофман, – представился Майк. – А это владелец судна и пассажиры.

– Что в трюмах? – еще сильнее нахмурился Хмурый.

– Груз плазменных резаков для подводного монтажа, – сухим тоном ответил Долговязый.

Я видел, что полицейский спросил это лишь для проформы. Его глазки перебегали с меня на Молчунью, потом на Лесю, а затем снова и снова по кругу, словно он бормотал про себя считалку – на ком закончит, тот и выйдет вон. Мне ни в детстве, ни в юности не приходилось иметь конфликтов с полицией, так что очень неуютно стало от такого досмотра. Однажды нас с ребятами поймали спасатели на надувной лодке в море, и от родителей всем крепко досталось. А ведь полиция – не спасатели. Тут уж если достанется, то по всем правилам, без поблажек.

– Документы, будьте любезны, – произнес Весельчак, снимая с пояса дешифратор подкожных чипов.