Двойная честь - Инна Сударева

Песня получалась громкой и звонкой. И Корт довольно улыбнулся, плеснул в лицо воды и принял из рук пажа льняное полотенце, украшенное вышитыми васильками. На мгновение задержал взгляд на голубых нитях вышивки. Василек – старинная печать сабурских лордов. «Сабурия. Где-то там, за зелеными горами – страна Сабурия, в которой лорду Исидору стало тесно. И в сабурской ржи так славно цветут васильки», – подумал Корт и вновь улыбнулся, понимая: это память императора знакомит его с прошлым.

Он не глядя вернул полотенце пажу, натянул на себя свежую сорочку и случайно поймал взглядом книгу на прикроватном столике. Вспомнил – ее принесла Аврора. Корту стало интересно.

– Ну-ка, – пробормотал он, берясь за бархатный томик.

Открыл – и в один взгляд прочитал первую историю. Совсем короткую, про пьяного сапожника. Хохотнул – в самом деле, смешная история. Как говорила Аврора? Анекдот. И только потом удивился: а ведь все буквы были ему знакомы. Ни одна не вызвала трудностей…

– Лют, мои сапоги, куртку, – сказал Корт пажу и вновь удивился: он прекрасно умел приказывать и прекрасно знал, как зовут этого рыжего и вихрастого паренька с раскосыми и умными глазами, а еще знал, что года три назад у Люта умерла мать и младшая сестра – от ярого кашля – и мальчик остался круглым сиротой, потому что отец, верный рыцарь императора, его погиб еще раньше – не вернулся из похода в дремучую Мирму. – Ты в императорских пажах сколько? Четыре года?

– Да, ваша милость, четыре с небольшим, – поклонился мальчик, не выразив ничего на веснушчатом лице (он, похоже, был обучен искусству скрывать свои эмоции, и хорошо обучен).

– Тебе пора быть оруженосцем, Лют. Хочешь быть моим оруженосцем? – предложил Корт.

– Ваша милость? – растерялся мальчик, и вот теперь не сдержал удивления – расширил светло-карие глаза, приоткрыл рот.

– Я ведь рыцарь недавно, – пожал плечами молодой человек. – И оруженосца у меня пока нет. Вот мне и подумалось: не согласишься ли ты пойти на эту должность? Без оруженосца мне будет туговато. А ты вроде отлично подходишь для такого дела? Что скажешь?

Лют колебался совсем недолго:

– Согласен, ваша милость! – и тряхнул рыжей головой.

– А ты знаешь, куда я сейчас иду?

– Ваша милость собирается надрать задницу лорду Ульдеру! – лихо заявил о собственной осведомленности Лют и широко улыбнулся, показав крупные, ровные белые зубы.

Корт не мог не улыбнуться в ответ на эти слова, тоже широко и весело. Паренек тем временем подал ему бурую кожаную безрукавку.

– А ты его не очень-то любишь, – заметил молодой человек, облачаясь.

– С какой стати мне его любить? Я ведь ваш оруженосец, ваша милость, – хмыкнул Лют и принялся шнуровать к безрукавке рукава, тоже кожаные, но угольно-черные.

Закончив со шнурами, он принес Корту его заплечные ножны с рубцами.

– Я почистил их, ваша милость. Прекрасное оружие. Яснее этой стали – только ваши глаза, ваша милость! – заверил мальчик, глядя на первого рыцаря императрицы с той преданностью, которая вдруг напомнила Корту преданность верного кошака Или.

Молодой человек обнажил один из мечей, чтоб увидеть то, по чему он давно соскучился.

Да, парнишка не лукавил – клинок, будто радуясь тому, что его вытащили на свет, пустил в глаза хозяину веселого солнечного зайчика, поймав луч утреннего солнца на свое острие. Корт даже прижмурился и усмехнулся:

– Стань на колени, Лют. Я ведь должен посвятить тебя? – и он ни секунды не сомневался, что знает, как это делается.

– Да, ваша милость! – и карие глаза рыжего парня, опустившегося на колени, сверкнули так же задорно, как отсветы на безупречной, зеркальной стали.

«Все правильно, – подумал Корт, касаясь мечом узких плеч мальчика. – Мне нужны сподвижники. Даже такие юные. Чем больше, тем лучше. А Лют – отличный парень. Он сияет ясно и чисто, как январский лед реки Мален…»