Прекрасные - Дониэль Клейтон

Меня немедленно повели на встречу с королевой, хотя на моей одежде была кровь принца Альфреда и пятна от розового чая, а сама я тряслась от ярости и ужасалась тому, что чуть не остановила ему сердце. Меня закрыли длинной вуалью, чтобы скрыть от глаз вездесущих репортеров и придворных, пока я шла по коридорам.

– Каким будет пожизненный образ Софии? – закидывали меня со всех сторон вопросами, пытаясь заставить участвовать в новой дворцовой игре. Репортеры подсовывали мне под нос анимированные камеи.

– Что скажете по поводу этого?

– Нет, вот этого?

– Она останется блондинкой?

– У нее будут веснушки?

– Цвет ее кожи будет как у матери или у отца?

Реми не давал им приблизиться. Я не поднимала взгляда от пола. Гул в голове и бешеное сердцебиение не давали мне думать ни о чем другом. Чтобы ни с кем больше не встречаться, мы воспользовались дворцовым лифтом.

Реми занял пост у дверей в покои королевы.

На жаровнях, расставленных по комнате, были разложены лекарства, из специальных сосудов поднимался пар, в камине ярко горели дрова.

– Ваше Величество, пришла Леди Камелия, фаворитка, – доложил дворецкий.

Королева сидела напротив арочного окна в окружении Министра Красоты и Министра Юстиции.

– Сядь рядом, Камелия. – Ее голос был мягким, как у мамы.

Я села в кресло напротив.

– Дай я на тебя посмотрю. – Она жестом приказала мне снять вуаль. Мне помогли служанки. Королева зацокала языком, увидев глубокую царапину, которую оставил на моей щеке принц Альфред. Мгновенно в мои трясущиеся руки каким-то образом попала чашка с дымящимся чаем, и я сделала несколько глотков.

Она погладила меня по щеке.

– Я слышала о досадном инциденте, который произошел у тебя с принцем Альфредом. Мы вызвали тебя сюда, чтобы сообщить о мерах, которые мы примем, – сказала королева. – Прежде всего я должна принести извинения за его ужасный и неподобающий мужчине поступок.

– Мне не нужны извинения. Я хочу, чтобы его наказали. Хочу, чтобы это больше не повторилось. Ни со мной, ни с кем-либо другим. – Ярость, кипевшая во мне, грозила выплеснуться наружу. Я вспомнила, что он говорил о своем визите к Эдель. Неужели он и с ней это сделал? Поэтому она убежала?

Министр Юстиции подкрутил толстыми пальцами черные усы.

– Камелия, мы намерены возместить вам моральный ущерб. Речь идет о нескольких тысячах ли.

– А еще он больше никогда не сможет записаться к тебе на прием, – добавила Министр Красоты.

– А мои сестры? С ними он сможет встречаться?

– Он принц, Камелия, – напомнила мне Министр. – Ему необходимо следить за собой.

Мне словно дали пощечину.

– Этого нельзя допустить.

– С этого момента мы будем следить, чтобы во время любых процедур с ним в комнате присутствовала охрана, – добавила Министр.

– Нам бы хотелось избежать скандала, – сказала королева. – Если репортеры это пронюхают… – Она покачала головой и вздохнула. – Мы уже заплатили твоим помощницам за молчание.

– Вы хотите, чтобы я врала по поводу случившегося? – Я чуть не заскрипела зубами.

– Не в этом дело, – сказала Министр Красоты.

– Просто будь аккуратна в высказываниях, – добавила королева.

Мне хотелось, чтобы принц Альфред был посрамлен, чтобы его кудахтающее от восхищения окружение разбежалось, чтобы все королевство изгнало его.

– Альфреда вышлют и запретят ему появляться на Золотых островах, – объявил Министр Юстиции.

– Его нужно засунуть в голодную камеру, – сказала я.

Министр Юстиции прокашлялся и ослабил галстук.

– Если ты этого хочешь, – сказала королева.

Ее ответ застал меня врасплох.

– Да, таково мое желание.

– Отлично, – королева сделала знак Министру Юстиции. – Уильям, проследи, чтобы первые несколько дней изгнания с Золотых островов Альфред провел в голодной камере. Устройте так, чтобы она была чуть более уютной. Я устала от его проделок. – Глядя мне в глаза, она криво ухмыльнулась.

– Но, Ваше Величество, вам не кажется, что это слишком? – спросил Министр Юстиции.

– Вовсе нет. Прекрасные – не куклы, чтобы с ними играть или домогаться.

Министр Юстиции хотела продолжить спор, но принцесса ее прервала.

– А теперь мне бы хотелось остаться с Камелией наедине. – Она обернулась к обоим министрам. – Надеюсь, вы нас извините.

Перед тем как уйти из комнаты, Министр Красоты пожала мое плечо.

– Ты приняла решение, Камелия? – спросила королева, когда двери закрылись.

Чувствуя себя неловко, я водила пальцем по ободку чашки. Царапина на щеке еще саднила.

– Как я понимаю, у тебя была возможность увидеть, насколько дикой может быть София. Я видела художества, которое она сотворила с близнецами Помпадур. Она ведь показывала тебе свои портреты? Это ее мания.

– Да, – ответила я.

– Я несу полную ответственность за ее действия. – Королева потянулась к столику и достала альбом. Она показала мне рисунки, на которых были изображены София с Шарлоттой в детстве. – Она скучает по сестре. Ее болезнь – горе для всех нас. – Королева провела пальцем по их лицам. – Я приношу извинения за все, что она причинила и причинит тебе. Она сломлена. – Королева взяла меня за руку и посмотрела в глаза. Ее пальцы были сухими и костлявыми, как у мамы. Морщин вокруг глаз стало еще больше. – Она не может быть королевой. Каков же будет твой ответ? Поможешь ли ты Шарлотте? Церемония Оглашения состоится уже через три дня. – Она закашлялась. Помощницы поспешили принести ей сосуд с паром и держали, пока приступ не прекратился.