Обжигающий след. Потерянные - Анна Невер

Мальчишка бежал навстречу легко, без намека на дурное самочувствие. «Все равно, – в сердцах подумала Тиса, – была бы я сейчас с ними рядом, оттаскала бы за уши обоих! А лучше одного, того, что постарше».

– Здорово! Я так летал! Так быстро! Ты видел!? – взахлеб делился впечатлениями юный оборотень, в порыве чувств обняв колдуна за талию и заглядывая тому в глаза.

– Конечно. Не страшно было? – Вэйн потрепал Рича по плечу.

– Ни капельки! Меня сиденье само держало, будто живое!

– Наклад удерживания. Такой ставится на всех воздушных каретах.

– Тех, что на драконах?

– Именно.

Они отвернулись от карусели и, беседуя, медленно направились прочь. Через минуту Тиса поняла, что позабыла о пережитом страхе и наслаждается моментом. Вслушивается в нотки знакомых голосов, любуется видом праздничной столицы. Словно и впрямь рядом с ними находится.

– В таборе хорошо, только я скучаю по деду Агапу, – признался мальчишка, – и по Тисе Лазаровне.

Рука вэйна, лежащая на плече ребенка, чуть дрогнула.

– Если бы Тиса Лазаровна была тут, я бы ее с мамой и бабой Магдой познакомил. И коня моего показал. – Вздохнул. – А нельзя тебе за ней сходить, а? Так же, как за мной, по колдовским ходам?

Демьян ответил после некоторой заминки.

– Боюсь, Рич, что она не захочет идти со мной.

– Почему?

– Я повел себя недостойно и причинил обиду.

– Ты? – удивленно хлопнул ресницами мальчишка. – А ты просил прощения?

– Иногда этого мало, Рич.

– Нет, – неверяще возразил тот, – Тиса Лазаровна очень добрая! Ты попроси ее еще раз.

Рука колдуна прошлась по кудрявой смоляной челке, губы дрогнули в слабой улыбке.

– Да, она добрая, медвежонок… Возможно, ты прав.

* * *

Утром разгулялся сильный снегопад – всем ворчливым дворникам назло. Снег ложился крупными хлопьями в полном безветрии. За час двор Кадушкиных, как и вся брошенная на нем утварь, исчезли под толстым белым одеялом, а сломанная телега, как и собачья конура, обрели мало узнаваемые заплывшие черты. Мелкий пес с гордой кличкой Силач передвигался потешно – прыжками, то и дело проваливаясь в снег. Рыжий толстый кот Голиковых сидел на заборе и наблюдал за собачьими потугами. Он преспокойно игнорировал приказы своей хозяйки – «генеральши» Матрены, требующей от усато-полосатого сиюминутного возвращения в дом. Тиса потрепала пса за ухом, подмигнула коту со словами: «Я бы на твоем месте вообще от нее сбежала» – и, притворив за собой калитку, покинула двор.

Пейзаж с моста сегодня не просматривался – снегопад-художник густо замалевал его белилами. Будто и нет вдали перелесков и холмов над ледяной рекой. На душе девушки с медовыми глазами сегодня было так же бело. По дороге она то и дело поддавалась соблазну и ловила в ладони снежные хлопья. Так, наверное, и в людских душах, потерявшихся, накопивших достаточно черноты, может все измениться. Нужно только дождаться своего снегопада.

В школьном сквере расчищал дорожки Гаврилыч. Зов Манилы в этот раз вызывал жалость. Тиса минуту простояла на перекрестье – вопреки здравому смыслу хотелось бежать к трещине, скорее подняться на верхний этаж – туда, где металась фигура призрака в белых одеждах, и помочь. Как? Чем? Неважно. Но утекающее время, скрежет деревянной лопаты и подозрительный взгляд Гаврилыча в сторону девушки не позволили этому случиться.

Войнова отвернулась от треснутого фасада и медленно, ступая через силу, направилась в учительское общежитие.

В тишине Увлеченного клуба Клим Ложкин сосредоточенно скрипел пером, внося правки в исписанные Виталием листы. При виде ученицы блондин одобрительно кивнул, бросив взгляд на лежащие на столе карманные часы с цепочкой.

– Присаживайтесь, Тиса Лазаровна. Я сейчас закончу. Прошу пять минут, – пробормотал он. Затем снова поднял голову от листов. Зеленые глаза прояснились от тумана отрешенности. – Вы сегодня в добром расположении духа, – произнес так, будто ожидал обратного.

– Люблю снег. – Девушка отвернулась, чтобы повесить на крючок пальто и пригасить улыбку на своем лице.

– Я тоже когда-то любил, – усмехнулся учитель, – пока не ввязался в интригу с курганом. Земляные работы зимой простаивают. Снег теперь вызывает не иначе как досаду.

Перед тем как снова вернуться к бумагам, Клим попросил ее зайти в опытную, добавив:

– Вас с раннего утра там очень ждут.

Тиса была совсем не прочь посвятить пять минут перед уроком беседе с Люсенькой и Строчкой. И поймала себя на мысли, что ей будет жаль прощаться с этими клубовцами, когда придет время покинуть Оранск. Переступила порог опытной и замерла. Единственным человеком, находившимся там, оказалась Клара. Брюнетка несла ящик со склянками и тоже ее заметила.

Войнова развернулась, собираясь немедленно уйти. Портить хорошее настроение, общаясь с этой особой? Нет уж, увольте.

– Тиса, подожди!

Оглянулась, сложив руки на груди. Все же Клара вознамерилась отхватить кусок от ее благодушия. Странно, но она не разразилась привычной обвинительной тирадой, а просто молчала, задрав нос. Взглядом, что ли, убить решила? Не велик василиск, не подействует. Когда терпение почти исчерпалось, брюнетка заговорила.

– Я прошу прощения за свой поступок на концерте, – еле выдавила она из себя. – Мне не стоило опускаться до такого.

Тиса не знала, что и сказать. Извинения? Впору небесам обрушиться на землю.

– Я на самом деле сожалею. – Удивительно, но в голосе девушки действительно послышалась досада. – Глупая затея была. – Она поставила ящик на стол, звякнув стеклом, и отряхнула руки.

– Ты серьезно? – недоверчиво спросила видящая.

Брюнетка усмехнулась, найдя что-то смешное в лице собеседницы.

– Я сожалею, что зря руки марала. Тебя бы и так вскоре раскусили – без моего участия. Если бы только Клим послушал меня и устроил тебе проверку… Подобной доверчивости за ним раньше не замечалось. – Клара криво улыбнулась, снова возвращаясь к свойственной ей ироничной манере разговора. – Поистине, смазливое личико отбивает у мужчин все мозги, пусть даже самые лучшие.

Войнова вздохнула. Напрасно она тревожилась. Падение небес отменяется. Мир спасен.

– Учитель не сомневается в моей одаренности, – возразила она. – Ты же знаешь, я видела Строчку в библиотеке.

– О, так трудно догадаться, где проводит время писарь, – фыркнула Клара, возводя глаза в потолок. – Может быть, ты и меня видела? Дай-ка подумать… Неужели в опытной? – ахнула она. – Ну надо же! Какой великий дар!

Тиса чуть было не предложила проверить ее сейчас же, пусть бы Клара встала за ширму, как в «повторише». Но, слава Единому, удержалась. Унижаться она не станет. И выходок подобных той, что была на концерте, больше не потерпит.