Возвращение на остров Мечты - Алексей Тихонов

Мимо солдат, шумно возившихся с телами врагов, приблизился Рокош, усталый и пасмурный.

— Что? — поднял голову Шагалан.

— Жига. Наскочил на лазутчиков у шатра герцога. Разметал почти всех, но и сам получил… Стрелу. Из арбалета… Тяжело от них уклониться, тем более в упор.

— Чертовы машины! Жив?

— Вряд ли. Когда уходил, он был уже совсем плох.

Разведчик с досадой махнул рукой, пнул впервые застонавшего пленника.

— Арашан-то как?

— Остальные целы, брат. Поранены, разумеется, кто сильно, вроде Арашана, кто не очень. Но выживут.

— И то хорошо. Давайте тогда подыщем имперскому вскормленнику тихий уголок. Отвечать ему, видно, доведется за всю свою шатию.

Цом, цом… Капли падали мерно, с непостижимой пунктуальностью. Возможно, то было результатом недавних дождей, а возможно, так вообще было всегда. В каменном склепе, погрязшем в сырости, плесени и зловонии, время словно останавливалось. Наверху утекали дни, месяцы, годы. Менялась власть, являлись новые люди, обычно по трупам старых… Здесь все оставалось по-прежнему, чуждое свету и тьме, холоду и жаре, безжизненно ровное и постоянное. Изредка сюда забрасывали неудачников, но подземелье и к ним оставалось равнодушным, поглощая вопли, стоны и последние проклятья. Забытые дотлевающие тела и беспокойные призраки — сущая мелочь для вечно спящей бездны. Вот и сейчас наверху ржут кони, гудят пожары, суетятся очередные победители. Здесь же слышен лишь монотонный стук падающих капель.

Цом, цом… По сторонам одинокого чадящего факела на расстоянии вытянутой руки располагались Шагалан и захваченный пленник. Мелонг все еще был без сознания, грузным кулем привалившись к стене. Юноша сидел напротив, сразу и расслабленный и сосредоточенный, сохраняя и это состояние, и позу уже с полчаса, упершись неотрывным взором в добычу. Где-то рядом темнота прятала столь же бесшумного Кабо.

— Можете открыть глаза, сударь, — негромко произнес Шагалан, поднимая наконец подбородок от ладоней. — Я вижу, что вы очнулись.

Веки пленника дрогнули, из-под них сверкнул настороженный глаз. Чуть помешкав, он распахнулся полностью, мелонг шевельнулся, замер со стоном. Досталось ему воистину прилично — и после оглушающего удара Кабо солдаты не церемонились излишне с врагом. Морщась, постанывая, мелонг медленно ощупал разбитую голову. Глаза при том не прекращали изучать положение.

— Узнаете меня? — спросил Шагалан холодно. — Я один из тех, кого вы едва не расстреляли во дворе. Припоминаете?

Новая порция стонов. Собеседника своего пленник рассматривал особенно тщательно, хотя встречи взглядами избегал.

— С тех пор кое-что изменилось, сударь. Ныне вы в моей власти и должны очень постараться, дабы заработать себе жизнь.

Разжав кровоточащие губы, пленник выдавил что-то на лающем наречии варваров.

— Так у нас дело не пойдет, — усмехнулся юноша. — Неужто я поверю, будто вы не говорите по-гердонезски? Слышал, по примеру наместника, его окружение неплохо освоило язык покоренной страны, а вы входили в самый ближний круг. Я прав? И бросьте супиться. Окажись вы простым служакой, вас поволокли бы на виселицу без разговоров. Уж я бы посодействовал. Теперь же за счет маленькой теплой беседы вы имеете шанс стать важным заложником короны. Гердонезской короны. По-моему, недурной повод быстренько научиться языку, а?

— Что вам от меня надо? — поколебавшись, отозвался пленник. Голос охриплый, но речь чистая, практически без акцента.

— Хорошее начало, — кивнул Шагалан. — Интересно, вас не волнует вопрос, кто мы такие… А ведь причин для удивления вроде бы получили предостаточно. Уже наслышаны, господин Конлаф?

Испуганно вытаращившись, мелонг замотал головой.

— Отрекаетесь от собственного имени? — Юноша фыркнул. — Это же нелепо, сударь. Десятки захваченных сегодня опознают вас, да я и сам наблюдал, кто командовал в галерее. Ладно, спишем первую робость на последствия удара. Далее, однако, дружески советую придерживаться правды. Ваше настоящее имя?

Мелонг молчал долго, уставившись куда-то под ноги. Шагалан не торопил, давая все взвесить и сломаться полностью.

— Конлаф. Ингвер Конлаф, — буркнул наконец пленник. — Секретарь… имперского наместника.

— Секретарь? — присвистнул юноша. — Ну-ка, сударь, повернитесь в профиль.

— Морду набок свороти, — растолковал из мрака невидимый Кабо.

Шагалан ухватил варвара за бритый подбородок, секунду рассматривал с сомнением.

— Похож, — заключил, поразмыслив. — Я лицезрел вас осенью в Галаге. Именно вы мило болтали с господином Гонсетом на площадке донжона. Было?

— Было, — скривился мелонг. — Мы ловили там неких беглецов…

— Не утруждайтесь объяснениями, сударь. Тот побег я сам устроил и потому о деталях немного осведомлен.

Конлаф глянул на юношу хмуро и без явного изумления.

— Чего же вам от меня все-таки надо?

— Самую малость. Непосредственно нас с друзьями интересуют только два вопроса. Позднее, вероятно, королевские дознаватели зададут их больше, но до тех времен еще требуется дожить, не так ли?

— Какие вопросы?

— Первый — наиболее очевидный: где найти Бренора Гонсета? Все полагали, что он укрылся в Тьюнире, но ведь его здесь нет?

— Не знаете, где он? — ухмыльнулся мелонг. — Вообразите себе, я тоже.

— Полно, господин Конлаф. Как это хозяин бросит на произвол судьбы лучшего из своих псов?

— Думайте, что хотите, молодой человек. — Лицо пленника сохранило усмешку, хотя на мгновение, казалось, дернулось от боли. — Последний раз я видел господина наместника во дворце в Ринглеви, где мы ожидали вестей из Сегерхерда. Прибыл гонец, сообщил… нерадостное… Вдобавок корабли Артави поднимались к городу. Возникла некоторая суматоха, шум, кто-то рванулся готовиться к обороне столицы, кто-то — потихоньку спрятаться… Наместник, отдав распоряжения и запретив беспокоить, удалился к себе. Лишь часа через два вдруг обнаружилось, что он пропал с основной частью личной охраны. Скорее всего, воспользовавшись тайным ходом, покинул дворец.

— И вы не предприняли поиски?

— А что потом? — Конлаф устало поморщился. — Силой возвращать назад наместника Светлейшего Императора? Безумие. К тому же я неплохо изучил господина Гонсета за эти годы. Он отнюдь не трусливый мальчишка, теряющий голову при серьезной опасности. Пусть звучит высокопарно, однако главное для него — служение Империи, ради нее он пойдет и на смерть и на позор. А разум наместника с возрастом не потерял остроты. Если он счел, что схватка за Гердонез проиграна и подобает оставить страну… на то имелись веские причины.

— Надо же, а выглядит все именно как трусливое бегство. Какие причины понудят бросить на погибель вернейших слуг?

— Не знаю. Возможно, он старался сохранить отъезд в тайне. Мой уход, как и исчезновение стражи у дверей, придворные заметили бы преждевременно.