Ратник. Демоны крови - Андрей Посняков

— Да, — скептически хмыкнул Ратников. — Только не сдаете всю вашу сеть.

Доктор замахал руками:

— Так это все Какс, Какс! Он всем этим занимался, я же — чистой наукой!

Чистой наукой! О как! А с каким пафосом сказано!

Этот хитрый и скользкий господинчик, доктор Отто Лаатс, давно уже догадался, что Какса Ратников расспросить не смог. Либо не нашел, либо еще что-то… Потому и валил сейчас все на своего курьера. А может, и вправду — не шибко-то что и знал. Узбека-Кумовкина колоть надо — вот кого! Ну, это там, дома… специалисты по расколке найдутся!

— Так, хорошо… Браслеты! Где вы их храните — показывайте! В сейфе, как я понял — так, мелочь на всякий пожарный.

— Но вы гарантируете мне…

— Да! Черт побери, да! Хотя, признаться, и очень хочется. Идемте же в закрома! И не вздумайте бежать — здесь повсюду мои люди, всадят еще невзначай стрелу!

— Стрелу? — доктор вновь побледнел. — Вы… вы привезли с собой дикарей?!

— Не дикарей, а доблестных и смелых воинов! А кто же еще будет сейчас громить вашу чертову мызу? Да, кстати, их нужно будет отправить обратно — браслетиков понадобится много. Найдется у вас штук двадцать синеньких?

— Увы… только то, что здесь, в сейфе… Какс, знаете ли, должен был доставить партию. Да, еще с десяток я переправил с Кнутом! У него там были какие-то временные затруднения.

«Насчет Кнута — он не врет, — неприязненно подумал Ратников, — только вот, говорит ли правду насчет Какса?»

— Так я открываю сейф?

— Да-да, извольте!

Лязгнула дверца… И тут же, развернувшись, доктор Лаатс бросился на Мишу, сжимая в руке обломок скальпеля… видать, валялся в сейфе. Легко уклонившись, Ратников лениво двинул доктору в скулу.

На шум тут же вбежали двое — Пруток и Ондрейка:

— Подмогнуть, боярин-батюшка?

— Спасибо, не надо, — не сдержавшись, рассмеялся молодой человек. — Лучше шильнику этому подмогните. Усадите вон в креслице. Та-ак…

— Прыток шильник-то! — недобро прищурился Пруток. — Неужто на тебя, батюшка, кинулся?

— Как кинулся, так и откинулся, — Ратников подул на кулак. — Только вот гад, сокровища отдавать не хочет. Не говорит — где.

— И-и-и, — тихонько засмеялся Пруток. — Это ты, батюшка боярин, его плохо спрашиваешь. Позволь-ка мне!

— А что ж! — Михаил подбоченился и сплюнул на пол. — Давай действуй. Умеешь ли?

— Умею, батюшка, — довольно улыбнулся мальчишка. — Я с нашим отрядом с мунгалами в мадьярской державе был. Кой чему научился. Сперва, батюшка, шильника привязать надобно, чтоб не дергался.

Ратников махнул рукой:

— Давай вяжи. Хоть вон, поясами вашими.

— Уж ты, боярин, не сумлевайся, сладим! Ондрейка, сымай поясок!

Доктора прикрутили вмиг, тот даже охнуть не успел, только заморгал глазами, да чуть погодя выругался:

— Доннерветтер! Вы что же, собрались меня пытать?!

— Не я, — злорадно засмеялся Миша. — А вот эти юные воины. Уж, наверное, они свое дело знают, а, парни?

Ондрейка кивнул, а Пруток вдруг выхватил из-за пояса нож и, не говоря ни слова, ловко отхватил доктору мочку правого уха.

— Ай! — словно резаная свинья, завизжал хирург. — Ай-ай! Что вы делаете?! Прекратите!

К слову сказать, Ратников тоже был немного шокирован и счел за лучшее попридержать Прутка:

— Эй-эй, не так быстро!

— Знамо, что не быстро! — довольно обернулся отрок. — Пытка быстро не делается. Это так, для начала, чтоб разговорчивей был.

— Я покажу! — заверещал господин Лаатс, с ужасом глядя на собственную кровь, капавшую на рубашку — Я отдам… все отдам, все… Только прекратите!

— Вот видите! — желчно заметил молодой человек. — Могли бы и раньше все отдать, тогда б не ходили теперь, как Ван Гог, с отрезанным ухом.

— Пластырь, дайте пластырь… вон там, в столе… А лучше — бинт.

— Сумеете сами перевязать?

— Я же хирург!

Бандит ты, а не хирург! Лиходей, убийца!

— Развяжите его, — отыскав в ящике стола бинт, приказал Ратников. — Пущай перевязывается, а то кровушкой еще изойдет раньше времени.

Так они, всей компанией, и вышли из флигеля — Миша с доктором и позади оба парня. Господин Лаатс постанывал и с явным испугом косился на беспечно насвистывавшего что-то Прутка.

— Что вы так смотрите, друг мой? — издевался на ходу Ратников. — Пруток — очень хороший мальчик! Любознательный такой, умелый… Хотите еще с ним побеседовать?

Доктор обхватил голову руками:

— Ну, хватит! Хватит!

Похоже, господин Лаатс был полностью деморализован, раздавлен — он даже, кажется, стал меньше ростом. Браслеты хранились в операционной, в особом тайнике под подоконником, как раз за решеткою отопления… По мнению Ратникова, детский сад какой-то! Не так-то их много и было, а по чести сказать, так и совсем мало — три коричневых и два бирюзовых. Было из-за чего рисковать ушами! Ну уж, что есть, то есть, тем более — доктор божился, что все последние запасы отдал Кнуту — как раз для транспортировки новых. Что ж, вполне похоже на правду, учитывая состояние хирурга с Проклятой мызы. Да и вообще — браслетов хватало с избытком!

А потому Михаил больше не заморачивался, а забрав у Ноймана ключи, запер доктора, причем отдельно от всех, чтобы не с кем было строить коварные планы, и, покончив с этим делом, позвал ребят да направился к лесу — искать Машеньку, давно пора уже было.

Едва только Ратников спустился с крыльца, как увидел бегущего со стороны пирса человека, по пояс голого и в мокрых портках… По льняным кудрям узнал Игната — тот размахивал руками, кричал.

— Да говори ты спокойно, — остановил Миша. — Что случилось-то?

— Враги, боярин! Стрелами сыплют — головы не поднять. Наши за причалом залегли, а я поднырнул, выплыл — теперь за подмогой. Надо Олексу позвать да всех наших.

Михаил задумался:

— Подожди, подожди… А что за стрелы-то?

— Да обычные, к луку.

— И кто стрелял — не видели?

— Не… Откуда-то из кустов бьют, говорю ж — головы не высунуть!

И только он это сказал, как со стороны пирса прозвучал выстрел.

Да-а… Похоже, дела осложняются!

— Игнат, давай в лес, ищи Олексу. Пусть берет своих и сюда. А вы двое, — Ратников посмотрел на Прутка с Ондрейкой. — Давайте быстро в мызу… ну, в замок.

— Не, батюшка! — прищурив левый глаз, неожиданно возразил Пруток. — Нас Олекса к тебе приставил — так уж мы ни на шаг! Да и юркие мы… и плаваем, как рыбы — мало ли, сгодимся?