Серый пилигрим - Владимир Василенко

Покои Леонарда располагались не в донжоне, а в восточной башне – той, что почти в первозданном виде сохранилась от старой постройки. Она была тонкой и высокой, как кипарис, с заметным утолщением в верхней части и высоким – пожалуй, самым высоким во всем замке – шпилем. Под самой крышей ее окольцовывал открытый балкон, который служил великолепной смотровой площадкой. Сложена она была не из унылого серого гранита, а из светлого, почти белого камня, похожего на мрамор. Обитатели замка обычно так ее и называли – Белая башня. Для Леонарда она с детства была символом чего-то таинственного и волшебного, ведь она выделялась среди угрюмых массивных строений, составляющих основной ансамбль, будто горный эдельвейс, проросший среди камней и серого мха.

А еще, здесь, в этой башне, когда-то были покои Рианы – второй жены Корнелия Кроу.

Риану и вправду многие считали колдуньей, а ее появление в жизни графа связывали не иначе как с приворотом. Леонард во все это, конечно, не верил. Прежде всего потому, что прекрасно помнил отношения между родителями. Такой нежности, бережности, внимания друг к другу он никогда больше не видел.

Бенедикт с самого начала относился к мачехе и нежданному младшему брату настороженно. А внезапному исчезновению Рианы, кажется, даже обрадовался.

Лео тогда было двенадцать. Он хорошо помнил растерянность и отчаяние, овладевшие отцом. Граф и правда задался целью отыскать жену, но та как в воду канула. Люди, которых он пускал по ее следам, либо тоже исчезали, либо возвращались ни с чем. Ворожеи упорно говорили о том, что графиня погибла. Но им отец никогда не верил.

– Как погиб отец? – спросил Леонард, вслед за Алонсо поднимаясь по винтовой лестнице. – Мы ведь так ничего и не знаем.

– Застрелен, – обернувшись на ходу, горестно сообщил камердинер. – Из арбалета. Стрела полностью железная. Тяжелая. Наконечник длинный и зазубренный. Засела намертво, так что вытащить ее удалось только после смерти. Ох, уж и долго лекарь с ней возился. Вырезать пришлось, простите за подробности.

Они, наконец, добрались до комнаты Леонарда. Там уже все было готово к его прибытию: на кровати – сменная одежда, на столике – графины с водой и вином, хлеб, сыр, маленькая корзина с яблоками. Юноша подошел к высокому решетчатому окну, вглядываясь в знакомый с детства пейзаж. Окно выходило на обрыв, так что поверх крепостной стены можно было видеть раскинувшуюся внизу долину.

– Где это произошло? – спросил Карл.

– Прямо здесь. Это все… очень странно, – понизив голос, проговорил Алонсо. – Никто не видел, как все случилось. Граф просто ввалился в холл центральной башни, истекая кровью. Стрела пронзила его в правый бок, и вошла почти наполовину. Похоже, стреляли прямо в упор.

– Но кто?! – воскликнул Леонард. – Кто это мог сделать?

– Мы немедленно обыскали весь замок. Чужаков не нашли. А следы крови начинались на западном дворе, недалеко от входа в винный погреб. Дон Корнелий… в последнее время довольно часто туда наведывался…

Леонард помрачнел. Ему и до отъезда доводилось видеть отца захмелевшим.

– Он что, сам ходил за вином? А слуги на что?

Алонсо замялся.

– Вы ведь знаете, дон Леонард… Он порой совсем падал духом. Я старался не допускать, чтобы он… Ну, вы понимаете… Он злился на меня. Лишний раз меня и не звал, а ходил туда сам. В прошлом месяце даже нанимал рабочих, чтобы расширить погреб. Недели две возились и днем и ночью, только успевали грунт за ними вывозить. А потом запасы обновили. Целая подвода из Туссена приходила.

– А в тот день он был… пьян? – с трудом выдавил Леонард.

– Нет… По правде сказать, я редко видел его совсем уж пьяным… Но в последние дни он был очень… поглощен чем-то. Часто запирался у себя…

– Чем он занимался?

– Работал с какими-то бумагами, картами… По-моему, началось это сразу после его поездки в Редоран.

– Он ездил в Редоран?!

– Да. Вскоре после того, как вы отбыли в поступать в академию.

– Как думаешь, эти обвинения в связи с повстанцами…

– Я не знаю, – покачал головой толстяк. – К сожалению, он пока не всецело доверял мне. Я принял от Доминика только текущие дела. А с особыми поручениями граф по-прежнему обращается к нему. То есть… обращался.

– Доминик все еще живет при замке?

– Да, конечно. Да и куда ему переезжать, в его-то возрасте. Он живет в северной башне. Но Дон Бенедикт приказал мне не рассказывать о нем расследователям. На всякий случай.

– А сам Бенедикт был в замке, когда все это случилось?

– Нет, он тоже был в отъезде. Я отослал к нему гонца, как и к вам. Приехал он только вчера вечером. А утром заявился этот Торн…

– Дон Корнелий успел что-нибудь сказать перед смертью? – вмешался Карл.

– Все произошло так быстро… – растерянно пробормотал камердинер. – Он что-то повторял в бреду. В основном про стрелу что-то. Третья стрела… Еще постоянно называл ваше имя, дон Леонард. И… имя жены.

– Риана? – спросил Леонард.

– Да.

– Что там про стрелу? – нахмурился Карл. – Он не намекнул, кто именно стрелял? И почему третья стрела?

– Не знаю. Сложно было что-то разобрать. Но он несколько раз четко повторил – третья стрела. И чтобы это передали сыновьям… Я же говорю – он бредил. Потерял много крови…

– Понятно… – кивнул Леонард. – Хотя, что я говорю – ничего не понятно! Кто мог это сделать?

Толстяк сокрушенно развел руками:

– Для всех нас это огромная трагедия, дон Леонард. Мы сделали все, что в наших силах, но…

– Ладно, Алонсо, – раздраженно отмахнулся юноша. – Можешь идти. Если братец спросит – скажешь, что я пока побуду здесь. Совсем не хочется натыкаться повсюду на эти имперские морды.

– Конечно, дон Леонард. Все это очень неприятно… – раскланиваясь, пробормотал камердинер.

Едва дверь за ним затворилась, Леонард посмотрел на Карла:

– Что думаешь?

– Думаю, разумное решение. Лучше переждать…

– Ага, сейчас! – фыркнул юноша. – Буду я здесь торчать! Имперцы, может, неделю здесь рыскать будут.

Карл вздохнул. Он, конечно, прекрасно понимал, что молодого господина будет очень трудно удержать на месте. Собственно, потому старый граф и приставил к сыну одного из своих самых надежных и преданных людей. Чтобы ограждать не в меру энергичного отпрыска от опасностей и необдуманных действий.

– Может, пока там эти ищейки, заодно с Бенедиктом, шерстят отцовскую библиотеку, наведаемся к Доминику? Соскучился я по старику. А может, и удастся что-нибудь выяснить. Что-то мне совсем не нравится, что тут происходит.

– Да уж…

– И эта история с отцом… Чужаков не нашли, слышал? Выходит, кто-то из своих. Кто-то, кого отец подпустил вплотную. Кому доверял…