Академик - Андрей Земляной

После убитых на это благое дело трех месяцев я вполне сносно управлялся и с самим доспехом, и со встроенным вооружением, а поскольку не в активированном виде доспех представлял лишь небольшой медальон, то я совсем перестал его снимать. К слову сказать, доспех тизаф был практически лишен магии в обычном для меня понимании. Это был скорее сплав высоких технологий и энергетики запредельного для меня уровня. Почти полторы сотни полных под завязку жемчужин он «сожрал» без всяких сложностей. И сколько бы смог поглотить еще, один Творец ведает. Показатель емкости брони лишь сменил желтый цвет на зеленый.

Несмотря на то что управление доспехом было интуитивно-понятным, все же освоение его заняло довольно приличное время. Помогавшие мне кроймары из разведбата сначала вполсилы, а потом все более и более входя во вкус, устраивали мне различные сложности магического и техногенного характера, но мы с защитой справлялись неплохо.

Главной проблемой было освоение в высшей степени сложного языка тизаф. Несмотря на полностью ментальное управление, язык все же оставался очень важной частью коммуникационного процесса. Все же не кофеварка. К счастью, костюм быстро понял, что от него требовалось. Для начала я наводил перекрестье тактического дисплея на разные простые предметы и дожидался, пока появятся текстовый транспарант и голосовое сообщение.

Постепенно дело пошло. Какое-то время спотыкался на глаголах, но и эту проблему мы с весьма умным и доброжелательным интеллектом скафандра решили довольно быстро. Через какое-то время я довольно сносно мог общаться со своим новым приобретением на жуткой смеси из русского и тизаф. В основном потому, что многие понятия, которыми оперировал интеллект доспеха, не могли быть выражены на русском языке одним-двумя словами без потери значительной части смысла.

Самое же приятное отличие от денвенского скафандра заключалось в том, что доспех предоставлял не только защиту, но и весьма эффективные средства поражения и перемещения. Конечно, не «Странник», но во всяком случае быстрее, чем транспортные средства известных мне рас, и мощнее известных мне типов крупных кораблей.

И в который раз я, совершенно не беспокоясь о последствиях, перегрузил энергосистему настолько, что почувствовал себя уставшим по-настоящему.

С мыслями о коротком перерыве я как-то машинально подключился к одной из транфертных мировых линий и прямо из академического парка, не отрываясь от своих мыслей, шагнул сначала на борт «Странника», чтобы прихватить кое-какую мелочовку, а оттуда прямиком на парижскую Пляс д’Этуаль, лишь слегка видоизменив одежду, чтобы не быть центром внимания. Потом погулял немного по Пекину и закончил вечер в одном из московских ресторанчиков, где играли настоящий джаз.

— Тащишься?

Джинни бесцеремонно села напротив.

— Да. — Я кивнул. — Мне с детства нравится джаз.

— Может, организовать тебе джаз-оркестр? — задумчиво произнесла Джинни. — Знаешь, девочки в таких вот — она провела пальцем по бедру, — мини-юбках…

— Знаешь, Джинни, у меня все больше крепнет ощущение, что все то время, пока мы не видимся, ты проводишь на Земле, причем где-то в России.

Она негромко рассмеялась.

— Да нет в общем-то. Просто когда ты шлялся по Земле, я от нечего делать тоже решила познакомиться с твоей родиной. Ну и нахваталась всякого.

— Что тебя сейчас привело сюда?

— Рей. — Она сжала губы. — У нас проблемы.

— У нас — это у кого? — уточнил я, подзывая официанта.

— У кроймаров, у меня…

— Значит, действительно у нас, — вздохнул я и, бросив взгляд на счет, положил на блюдце несколько купюр.

Джинни уже собиралась начать переход, как я одернул ее.

— Ну не здесь же! Давай хоть на улицу выйдем…

После перехода мы оказались на пустынной площади, выложенной отполированными, словно зеркало, молочно-белыми мраморными плитами. Вдалеке виднелся огромный фонтан, а справа, прямо от площади и до горизонта расстилалась водная гладь.

— Красиво… — Я обернулся на Джинни. — Где мы?

— Мы? — со сдержанной гордостью переспросила Джинни. — Мы дома. Это Реана. Наша и твоя планета.

— Предлагаешь расположиться прямо здесь? — довольно ехидно спросил я.

— Ну если хочешь… — нейтральным тоном ответила Джинни. — Но я бы рекомендовала тебе все же пройти в дом.

То, что издали выглядело как небольшая хибарка, вблизи оказалось огромным четырехэтажным особняком с пляжем, обширным парком и даже небольшой посадочной площадкой.

— Да… Царский подарок! — Я с восхищением осматривал легкий, словно сотканный из ажурного кружева дом. — А кабинет там есть?

— Есть, — скупо улыбнулась Джинни. — Есть даже стрелковый тир и много чего другого. Пойдем.

Она повела меня через просторный холл, застеленный пушистым ковром, на второй этаж, который, если смотреть с моря, был третьим. Там в комнате чем-то напоминающей корабельный салон, Джинни посадила меня в кресло и начала рассказывать.

— Наша планетная система — это старый форпост хайварго. После ТОЙ войны, — слегка качнула головой, — здесь все пришло в упадок, но мы восстанавливаем. Даже вот океан сделали. Это особый пространственный мешок. Своего рода аномалия. Внутри около сотни планетных систем. Большинство из них просто сырьевые мешки, но около двух десятков с приемлемой гравитацией и кислородной атмосферой. На одной из таких планет мы сейчас находимся. Портальный коридор сюда только один, и он находится под контролем защитных систем. По сути, вся эта область — одна большая крепость, куда можно проникнуть только по очень узкой тропинке и если точно знать координаты входа. Но некоторое время назад системы контроля зафиксировали попытку пробить еще один коридор.

— Это возможно?

— В теории да. — Она кивнула.

— Продолжай.

— Они не ломают стену. Это как раз и невозможно. Они просто прогрызают ее миллиметр за миллиметром, меняя структуру пространства.

— Кто «они»? И зачем им этот мешок? Места во Вселенной не хватает?

— Предположительно раса эднорн. А места… — Она невесело усмехнулась. — Такая аномалия — лакомый кусочек для всех рас. Неприступная крепость, где можно не бояться ответного рейда.

— Ну какая же она неприступная, — возразил я. — Они-то ее потихоньку ломают?

— Это техномагическая раса. — Джинни мотнула головой. — Их около ста миллиардов, и они могут себе позволить тратить жизнь одного человека на крошечный шажок.

— А как-то договориться? — не сдавался я. — Не питекантропы все же.

Она слегка нахмурилась.

— Насколько я знаю, все, кто пытался договориться, пополнили мартиролог[20]рас.

— А их уровень?