Ночь Королей. Сражайся за свое сердце - Стелла Так

– Ты не можешь… ты не можешь быть им. Как ты вернулся?

– Он вернул меня обратно. – Он кивнул на Чарльза.

Все головы повернулись в его сторону.

– Так вот как ты хотел заставить Элис перестать злиться, – недоверчиво прокомментировал Винсент.

– Как? Ты использовал некромантию? Ты применил способности Холлистера? – ахнула я.

Чарльз вздохнул, смотря в пол.

– Нет. Я – Раб, но мои силы отличаются от твоих. Ты можешь заменить любую павшую фигуру. А я могу ее вернуть. Это моя способность.

– С каких это пор? – повторила я.

Он пожал плечами.

– Всегда.

– Это означает… – Я повернулась к Изольде. – Попроси Флору проверить, говорят ли они правду, – сказала я ей.

Она заколебалась.

– Ей хуже? – мягче спросила я, и Иззи вздохнула.

– Я проверю ее, – сказала она и убежала.

Джексон стиснул челюсти.

– Как вы все?

Я тоже стиснула зубы.

– Не хорошо, – коротко сказала я.

Наша группа погрузилась в напряженное молчание, в то время как во мне бушевало столько эмоций, что на короткое время я заставила себя ничего не чувствовать, кроме пульса под моим клинком.

Приближались чьи-то быстрые шаги. Скорее всего, прошло несколько мгновений, но казалось, будто целая жизнь. Иззи вышла из-за угла, поддерживая Пешку. Флора выглядела так, словно только что упала с кровати, но глаза ее были ясны.

– Dios mío! – выдохнула она, перекрестившись, когда увидела Джексона.

– Скажи еще раз, – велела я Чарльзу. – Скажи ей, что ты сказал мне.

Чарльз повторил.

Флора уставилась на него. Смотрела долго. Подозрение промелькнуло в ее глазах, затем последовало недоверие, прежде чем она снова перекрестилась. Слезы наполнили ее глаза.

– Он говорит правду, – наконец, тихо сказала она.

– Ты уверена на сто процентов?

Она кивнула. Коротко и отрывисто.

Моя рука дрожала, и Джексон медленно вздохнул.

– Эл… – начал было он, но лязг ножа, выпавшего из моей руки, прервал его.

Я с ужасом смотрела на свою руку, которая когда-то была полностью красной. Красной от крови Джексона. Я почувствовала, как ненависть к себе растет во мне и просачивается в мою душу.

– Прости меня, Джексон, – прошептала я, наблюдая, как сужаются его зрачки.

– Не стоит, chérie.

– Верно, ведь то, что я сделала, непоправимо, – сумела произнести я.

Джексон не ответил. Он просто жалобно смотрел на меня, а прядь волос упала ему на лоб.

– Гм, не мог бы ты уже отпустить меня, Винсент? Я рук и ног не чувствую, – услышала я вопрос Чарльза.

Мои мышцы напряглись. Я развернулась и недоверчиво уставилась на Чарльза.

– Это означает, что ты мог вернуть Джексона в любое время? С самого начала? И этого не сделал? – крикнула я ему. Комната задрожала. Люстра звякнула над головой, и часть стекла раскололась. Я вздрогнула, когда тьма обвилась вокруг моих пальцев, как змея, готовящаяся укусить.

– Итак… я… эм… да, – пробормотал Чарльз, и, если бы у него все еще были кошачьи уши, он почти наверняка бы их прижал. Однако он просто попятился от меня, пока я приближалась к нему.

– А почему ты этого не сделал? Почему ничего не сказал? Каждую ночь я умирала внутри, каждый день был для меня настоящим адом, а теперь ты просто приходишь сюда и кладешь содержимое моих кошмаров к моим ногам, как жуткий подарок?!

– Гм, да… Разве я не должен был это сделать?

– Тебе следовало сделать это намного раньше! – крикнула я, протягивая к нему руку и нанося удар.

Чарльз поморщился. Винсент отошел от него, а я схватила Чарльза за воротник и притянула к себе. Нос к носу.

– Ой, – услышала я его бормотание.

– Мы должны что-то сделать. Она убьет его, – сказала Изольда так, будто сама хотела свернуть коту шею.

Он посмотрел на меня большими глазами и сглотнул.

– Я действительно думала о том, чтобы тебе довериться. Чтобы простить тебе все. Но это уже слишком, Чарльз, – отрезала я, снова отпустив сжатый кулак.

Он прищурился, но мой кулак рывком поймал кто-то более сильный.

– Не надо, chérie, – остановил меня Джексон.

Тяжело дыша, я повернулась к нему.

– Почему? – рявкнула я.

– Потому что он сделал так, как я его попросил.

– Ч… Что?

Джек ответил на мой взгляд совершенно спокойно, даже нежно, но мой кулак сжал твердо. Чарльз громко вздохнул.

– Что ты попросил его сделать, Джексон? – спросила я. Мой голос звучал так, будто я выдохлась.

Джексон прикрыл глаза.

– Я знал, на что способен Чарльз, и попросил его не возвращать меня. Рядом со мной ты никогда не смогла бы сыграть роль Короля.

– Как? Что?.. Я не понимаю. Как можно заранее договориться с ним о таком? Я имею в виду, если ты не планировал… все заранее… – Я замолчала и уставилась на него немигающим взглядом. – Нет. Нет, пожалуйста, не говори мне, что ты… нет.

Глаза Джексона потемнели, затем он резко кивнул Чарльзу.

– Покажи ей. Она поймет лучше, когда сама увидит.

– Ты уверен? – серьезно спросил Чарльз.

Джексон кивнул, и я отпустила Чарльза. А после попятилась от Джексона, качая головой.

– Что ты наделал? – напряженно спросила я. Мне стало тошно.

Джексон молчал и только опустил голову. Ко мне подошел Чарльз.

– Я покажу тебе, – предложил он, и, хотя часть меня хотела отступить еще дальше, накричать на него или даже оторвать руку, которую он протягивал в моем направлении, я ничего этого не сделала. Я просто не двигалась, пока Чарльз не схватил меня за виски.

Мои белые лапы беззвучно погрузились в траву. На ней все еще была роса. Птицы чирикали. Легкий ветерок шелестел в ветвях деревьев, все было почти идеально, мирно. Будто бы крик боли никогда не разносился эхом по лесу, будто земля не была пропитана кровью невинных людей.

Я медленно подбирался ближе, пока не увидел его на берегу озера. Я спокойно смотрел на Черного Короля, который сидел у воды и смотрел в лес. Его волосы завивались на легком ветру. Он выглядел как чертов очаровательный принц. Неудивительно, что Элис по уши влюбилась в него. И ему это нравится. Если бы это не было изначально обречено на провал, я бы подумал, что это и в самом деле мило.

И снова я задавался вопросом, почему же отдалял их неизбежную боль, помогая им. В последние несколько столетий я всегда придерживался мнения: «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Но в этом случае я просто не мог. Во мне все еще оставался проблеск надежды.