Башмаки на флагах. Том 3. Графиня фон Мален - Борис Конофальский

Всех остальных соискателей он тоже посмотрел, всем им с извинениями отказывал, ни один не ушёл обиженным.

А тем четырём господам, что остались при нём, так он сказал сразу:

— Господа, один мой оруженосец стал знаменосцем и уже получил чин прапорщика, ещё один — чин ротмистра кавалерии, двое были убиты, остался у меня только господин Фейлинг, — Курт Фейлинг сделал пару шагов из-за кресла генерала и поклонился новым господам, а Волков продолжил: — Он вам и будет начальником.

Шестнадцати- и семнадцатилетние молодые люди с удивлением смотрели на четырнадцатилетнего мальчишку, что стоял перед ними и был ниже всякого из них по росту. Видя их взгляды, Волков молодым господам всё разъяснил:

— Господа, мои слова для всякого из вас приказ, ежели я сказал, что господин Фейлинг для вас старший, то так тому и быть. Все вы крепче его и старше, все вы не один год истязали себя упражнениями в атлетических и фехтовальных залах. Но господин Фейлинг был со мной в сражении при Холмах и участвовал в бестолковой, но храброй атаке рыцарей на арбалетчиков. А ещё он был со мной при Овечьих Бродах, и когда многие бежали, даже его старший брат, он остался со знаменем один, без охраны. И стоял с моим знаменем, пока не зашло солнце и я не дал приказ отступать.

При этих словах сам Курт Фейлинг окостенел, застыл, и лицо юноши пошло красными пятнами.

— Да и доспехи мои, оружие моё, мой шатёр и моих лошадей он знает лучше всякого другого, оттого он и будет среди вас старшим.

Тут уж господа стали кланяться безмолвно, тем принимая старшинство Курта Фейлинга. А сам он до самых ушей покраснел.

— Господи Боже мой. Его не восстановить! Нет, не восстановить! — причитал лучший в городе оружейник, разглядывая доспехи кавалера.

Волков тут же стоял при нём, смотрел, как старый мастер разглядывает его некогда великолепный доспех, и слушал эти причитания.

— Узор погиб навсегда, особенно левый наплечник, левый наруч, шлем… О Господи, что они делали с вашим шлемом.

— В тот день мне было нелегко, — сухо отвечал Волков.

— Нетрудно догадаться, — кивал мастер.

— Чёрт с ними, с узорами, — наконец произнёс генерал, — верните мен крепость лат, а красота…, - он махнул рукой.

— Попробую, попробую, — говорил оружейник, не отрываясь от осмотра шлема. — Вот тут придётся напаять, тут вытяну, и забрало встанет на место. Сделаю крепко, но опять же узор я восстановить не смогу, и от новой закалки шлем поменяет первобытный цвет. Приводить его в цвет со всеми остальными доспехами придётся по новой.

— Хорошо, и сделайте новую перчатку, ту я в бою обронил, а мужики как раз нас потеснили к берегу, и я её уже не видел больше.

— Попытаюсь повторить, не знаю, удастся ли, уж больно хороша перчатка, — отвечал мастер, вертя в руках латную перчатку от доспеха. — Отличный мастер делал.

А тут Волков ещё и меч обломанный свой достал, показал мастеру.

— Иисус Мария, вы и меч свой сломали! — воскликнул мастер и уже глядел на генерала, как на дикаря, которому достались произведения искусства, а он и не понял того.

— Возьметесь отремонтировать?

— Ремонтировать тут уже нечего, нет смысла, лучше новый клинок ковать, — отвечал мастер.

— Делайте.

— Предупреждаю, с мечом всё просто, а вот с доспехом, особенно с левым наплечником и шлемом, да и со всем другим, былой красоты в тех местах, где буду ремонтировать, уже не вернуть. А где можно, узор попробую восстановить. Но уж больно тонок, больно изящен узор.

— Делайте. Делайте как сможете. Сколько за всё выйдет?

— И за всё попрошу с вас…, - оружейник сделал паузу, оценивая кавалера как плательщика. — Работа тонкая, долгая… Двести монет Ланна, думаю, не меньше.

— Что ж, — кавалер полез в кошель, — если в неделю уложитесь, то вот вам деньги.

Он стал доставать золотые монеты.

— Добрый господин! Неделя? То немыслимо. Месяц, месяц на работу уйдёт!

— Неделя, — настоял Волков, выкладывая семь золотых гульденов на стол мастера, — через месяц я уже должен быть на войне в крепком доспехе, война, кажется, будет нешуточной.

— А что же, — удивлялся мастер, разглядывая мятый и битый доспех, — прошлая ваша война была прогулкой?