Дань псам. Том 1 - Стивен Эриксон

Причины отказа, в сущности, не важны. Привкус боли и обиды, горький и безжизненный, от этого не меняется и все так же отравляет душу. Резчик мог выбрать другую стезю. И должен был выбрать. Пойти по стопам Мурильо: каждую ночь новая любовь, отчаянные женщины, которые падают к ногам, изысканные завтраки на балконе, тайные свидания под шепчущей листвой в каком-нибудь уединенном саду.

Или же взять Круппа: вот уж на что мастер пронырливости! Ведь мог Резчик остаться у него в учениках подольше, овладеть высоким искусством воровства, сбывать краденое, добывать информацию, чтобы затем продать ее тому, кто готов хорошо заплатить. А еще и научиться ценить вина, выпечку и неподобающие наряды. И ждала бы его жизнь, полная ангельского восторга, но есть ли в этом мире место для еще одного Круппа?

Нет, конечно же!

Значит, остается лишь тропа кинжалов, танцы с тенями и убийства за деньги, причем даже без хотя бы солдатского оправдания (как будто это кого-то волнует)? Раллик бы не согласился. Мурильо покачал бы головой, Крупп поиграл бы бровями, Миза усмехнулась бы и попробовала бы ухватить Резчика за яйца, а Ирильта посмотрела бы на него с материнской заботой. В глазах у Салти зажегся бы грустный огонек, омраченный горьким осознанием, что она для Резчика больше не годится, и надеждой, что звание убийцы вознесет его на такие выси, откуда он перестанет замечать простую официантку. Любая попытка поддержать дружбу будет воспринята как жалость и снисхождение, а каждое неверное слово или упущенный взгляд будут отзываться слезами.

Как незаметно проходит то время, когда можно мечтать о будущем, и вспоминая об этих мечтах, человек с ужасом осознает, что уже не ему открыты все дороги, а вон тем юнцам, которые окружают его со всех сторон, смеются в таверне, носятся по улицам…

– А ты изменился, – сказал Мурильо. – И не уверен, что к лучшему.

Он лежал на кровати, подпертый подушками. Сальные волосы были распущены.

Резчик посмотрел на старого друга и спросил:

– А что значит «к лучшему»?

– Вот именно. Когда мы виделись в последний раз, ты бы не задал такой вопрос и уж явно не таким тоном. Кто-то разбил тебе сердце, Крокус… Хочется верить, что не Ваза Д'Арле!

Резчик усмехнулся и покачал головой.

– Нет. Представляешь, пока ты не произнес ее имя, я даже про нее не вспоминал… И да, Мурильо, теперь я зовусь Резчиком.

– Как скажешь.

Ну так он и сказал. Видно, Мурильо еще не настолько поправился, чтобы вести нормальный разговор. А если он вложил в эти слова какой-то подтекст, то, может, Крокус и заглотил бы наживку, а… А в моей душе темнота.

– Значит, Семь Городов? Небыстрое небось вышло возвращение.

– Что поделать, добирался по морю. Пошли северным путем, мимо архипелагов. Целых два сезона проторчали в крошечном порту. Зимой бушевали шторма, но это было ожидаемо; весной начался ледоход – и вот этого не ожидал никто.

– Надо было напроситься к морантским торговцам.

Резчик отвел глаза.

– Выбирать не приходилось. Ни корабль, ни попутчиков.

– Значит, плавание тебе не понравилось?

Вздох.

– Попутчики тут ни при чем. Даже сказал бы, что среди них я нашел себе хороших друзей…

– И где они сейчас?

– Не знаю. Гуляют по городу, наверное.

– Познакомишь?

Резчика почему-то покоробил внезапный интерес Мурильо к тем, с кем он путешествовал. К чему вообще этот вопрос?

– С кем-нибудь, наверное. Часть сошла на берег и продолжила путешествие. А остальные… Посмотрим.

– Да ладно, мне просто было любопытно.

– Любопытно что?

– Кого из друзей – старых или новых – ты стыдишься больше.

– Никого я не стыжусь!

– Прости, если обидел. Я не нарочно… Резчик. Просто ты какой-то… беспокойный, что ли. Куда-то спешишь?

Так с ходу и не объяснить.

– Не в том дело. Все так… поменялось. А потом мне говорят, что ты при смерти. Я переживал.

– Ну да, прибавь еще победу в схватке с Ралликом.

Резчику не хотелось об этом вспоминать.

– Нипочем бы не подумал, Мурильо, что тебя кто-то может одолеть.

– Нет ничего проще, когда ты пьян и без штанов.

– А, вот как.

– На самом деле это ни при чем. Я дал слабину. Почему? Потому что старею. Потому что все замедляется – я замедляюсь. Посмотри, вот я лежу; раны зажили, но внутри все ноет и болит, а от души одна зола. Жизнь дала мне второй шанс, и я намерен им воспользоваться.

– Поясни?

Мурильо как будто хотел что-то сказать, но передумал и сказал совсем другое.

– Я подумываю уйти на покой. Конечно, сбережений у меня мало, но пора, наверное, привыкать жить скромнее. В Даруджистане открылась новая дуэльная школа. Слышал, дела там идут неплохо, много желающих, и все такое. Мог бы наняться туда, давать уроки пару раз в неделю.

– Никаких вдов? Никаких тайных свиданий?

– Именно.

– Из тебя выйдет хороший учитель.

Мурильо скривился.

– Едва ли. Впрочем, я и не стремлюсь. Обычное ремесло: работа ногами, равновесие, реакция – а всему остальному их научат другие.

– Только когда будешь наниматься, так не говори, – предостерег Резчик. – Не возьмут.

– Скажешь, я утратил былое очарование?

Резчик вздохнул и встал с кресла.

– Сомневаюсь.

– Что заставило тебя вернуться? – спросил Мурильо вдогонку.

– Думаю, что чувство долга.

– Какого долга?

Город в опасности, и только я могу его спасти.

– А, обычное мальчишеское самомнение, – бросил Резчик, отворачиваясь к двери. – Ты поправляйся, Мурильо. По мне ты хорошо придумал. Если Раллик будет меня искать, скажи, что я зайду к нему позже.

Он воспользовался черной лестницей и через тесную, грязную кухню вышел в проулок. Воздух еще не разогрелся после ночи. Резчик понимал, что должен переговорить с Ралликом Номом, только не сейчас. Он до сих пор был как мешком ушибленный. Тут и шок от возвращения, и внутренняя борьба между тем, кем он был и кем стал. Нужно успокоиться, прочистить голову. А по трезвом размышлении станет понятно, что делать дальше.

Выйти в город, побродить по улицам. Поноситься уже не получится.

То время давно прошло.

Рана зажила быстро, снова напомнив о переменах, которые принес с собой отатараловый порошок. Казалось, он втер его в кожу всего несколько дней назад, незадолго до той кровопролитной ночи, а на самом деле прошло уже несколько лет. Были и другие перемены, более неприятные. Столько времени потеряно. Его исчезновения мир даже не заметил. Как будто Раллик Ном умер – что, впрочем, не слишком далеко от истины, – только теперь он вернулся, хотя так быть не должно. Вытащи палку из грязи, и она сомкнется, поглотив углубление, словно никакой палки не было и в помине.